Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Машка сидела спиной к барной стойке и трем ступенькам справа от нее и не могла видеть, как отреагировала девчушка на этот пренебрежительный барский жест. Девчушку ей стало жалко – она была молоденькой, улыбчивой, шустренькой и умела варить превосходный кофе, ее здесь все любили и улыбались в ответ на ее открытость.

– Виски сто. Без льда, – приказал Юрик.

Машка улыбнулась девочке, извиняясь за чужую грубость. Да, человеческий, нормальный тон Юрику давался тяжело, тянуло отыграться на ком-то.

Он затянулся от сигареты, как курильщик со стажем, Машка удивилась: Юрик никогда не курил, по крайней мере в ее присутствии, и не поощрял ее баловства.

Он много чего не делал в ее присутствии, как выяснилось, – не водил девиц домой, не курил и никогда не разговаривал нормально, по-человечески.

Девочка принесла его заказ и быстренько ретировалась от греха.

Неожиданно Машку ударил в спину порыв предгрозового ветра, швырнув в лицо волосы, оставляя на спине ощущение покалывания. Она повертела головой, оглядывая, насколько это было возможно из-за зонтиков, небеса.

Вертеться было неудобно, потому что она снова пристроила ноги на кошелку, на второе кресло. Пока предавалась размышлениям о вечном, менять позу ей не хотелось, и то, что удалось обозреть, радовало солнышком, синевой и полным отсутствием грозовых туч.

Чудеса-а!

Она еще повертела головой, посматривая по сторонам. Немецкие пенсионеры ушли, на их месте, у входа, появился парень в шортах и с голым торсом, здоровый такой, сидел в углу и потягивал пиво из высокого запотевшего стакана.

– Да, – напомнил о своем присутствии Юра. – Очень изменилась. Я решил, что у тебя там любовник был и поэтому ты стала такой… неуправляемой. Я по своим каналам разузнал, что ты вела там вполне пуританский образ жизни и никого у тебя не было.

Вот не может он, убогенький, говорить нормально, даже перейдя на человеческий тон, без «пуританский» – ну, господи, прости!

– Что с тобой случилось, Маша? Что за резкие перемены характера?

Еще один порыв ветра ударил Машу в спину, взметнув волосы, оставив легкое электрическое покалывание на коже.

Да что за дела, что за ветры? Она не стала крутить головой в поисках надвигающейся на небе грозы – ветры и ветры, гроза и гроза, тут бы от Юрика отделаться, и очень бы хотелось раз и навсегда.

– У меня всегда был такой характер. Ты не замечал и не знал меня совсем, тебе было не нужно и неинтересно меня узнавать. Юр, если бы у меня не было сильного характера, я бы никогда не защитила ни одной диссертации, и ничего не достигла бы в науке, и уж точно не прожила бы с тобой столько – давно бы сдохла, живя рядом!

– Не передергивай! – повысил он голос.

– Не нравится? – спокойно спросила Машка.