Кровь и пламя

Вот что обещал мне старый священник Флатис, стоявший на противоположной стороне ущелья. И глядя, как над его головой ярко вспыхивают обезумевшие птицы и горящими кричащими комками несутся к земле… я понимал, что возникни у него желание, я бы покатился по граниту, пытаясь сбить с себя ревущее магическое пламя. Но пока что меня не трогали.

Почему?

Потому что я предводитель.

Потому что мне верят люди и гномы.

Потому что они принесли мне клятву крови.

И потому что пади я, отцу Флатису и его братьям монахам долго не жить. Возможно, не пощадят даже Стефия.

Впрочем, любая из причин могла бы оказаться важной для кого угодно, но не для отца Флатиса. О нет. Он не боялся смерти, а смерть монахов посчитал бы жертвой в угоду света, в угоду Создателю и ради блага людей.

Самая главная причина, почему меня еще не объял бушующий огонь и почему я еще не сцепился со священником, заключалась в одном-единственном факте: сейчас я еще нужен.

Пусть во мне угнездилось что-то страшное, но я продолжаю действовать на благо поселения, я защищаю людей, я повергаю врагов — в том числе таких страшных и громадных, как исполинский пожиратель-голем, заключенный в каменные доспехи. Но как только надобность в страшном и ужасном мне пропадет…

Почему я все это понял так внезапно?

Просто священник и не скрывал этого — нам предстоит бой не на жизнь, а на смерть. Это было его прямое предупреждение. Всем своим видом он говорил об этом, заявлял громко и четко — для меня, во всяком случае. Старый глупец чересчур благороден, чересчур сентиментален… он не хочет бить меня в спину. Он предупреждает о грядущей схватке — пусть не словами, но поведением. Наше перемирие кончится войной, а не заключением вечного мира.

И еще…

Что самое, пожалуй, неприятное…

Пока мы снаружи, пока мы отбиваем атаки противника — я могу не бояться внезапного нападения. Но вскоре все может резко ухудшиться, и нам придется уходить в скальные недра, спускаться к чреву Подковы, к городу гномов у подземного озера. Мы закупорим наглухо все выходы и входы. Мы отрежем себя от внешнего вида толстенными каменными перемычками. Обвалим коридоры… и тогда я, тот, в ком гнездится тьма… останется там, словно волк в битком набитом овечьем загоне. Хищник среди жертв. Вечно голодный и ненасытный хищник…"

"Раз эта мысль пришла в голову ко мне — могу поклясться, что она навестила разум и фанатичного священника отца Флатиса или же одного из братьев монахов.

Я ни за что не трону ни одного из своих людей или гномов — я скорее жизнь отдам за них! Но это знаю только я. И верю только я один… стоп… почему я подумал «только я один»? А мои люди? Гномы? Они верят мне! Они знают, что я отдам последнюю каплю крови ради их благополучия! Почему в последнее время я стал все чаще задумываться только о себе?..