Кровь и честь

- Я начинаю думать, уж не ошибся ли я в выборе сторонников, - тихо сказал Джордан Гэвэйну, - что с этими-то делать? С Монахом, которого нет, и железной машиной для убийств? Думаю, что тут мы здорово отстаем, Гэвэйн. Ну, хорошо, допустим, мы победили Кровавые Мощи, но мы-то с вами прекрасно знаем, что нам просто повезло. Несколько колдовских фокусов, и нас даже ваша волшебная секира не спасет. Я только пытаюсь объяснить вам, что нам нужно привлечь на свою сторону настоящего колдуна! Мне хочется выпить, даже надраться, потому что без выпивки колени у меня так и будут дрожать.

- Держите себя в руках! - несмотря на то, что Гэвэйн говорил почти шепотом, слова прозвучали резко - Мы знали о Железном Сердце и Монахе, когда начинали нашу игру. Они производят впечатление, но и их можно победить. Любого можно одолеть. А теперь внимание - Луи идет.

Джордан нацепил маску благодушия, которой пользовался обычно в общении с рассерженными кредиторами. Сейчас лицо актера было спокойным и немного печальным, весь вид его как бы говорил: я знаю об этом деле нечто вам неизвестное. Иногда трюк срабатывал просто превосходно. Джордан сделал несколько медленных глубоких вздохов, обретая власть над своими чувствами. Пора на сцену. Оставь страхи позади. Виктор - всего лишь роль, которую надо сыграть. Актер быстренько окинул мысленным взором то, что ему говорили о взаимоотношениях между этими двумя сыновьями покойного Малькольма. Они не любили друг друга, но оба еще больше ненавидели младшего брата.

«Доминик - псих, а Луи - животное…» - вспомнил Джордан слова своих сообщников.

Актер улыбнулся остановившемуся рядом с ним Луи, тот ответил торжественным поклоном. Железное Сердце и Монах стояли поодаль, как и требовали приличия. Таким образом они не слышали разговора братьев и вместе с тем готовы были отреагировать на зов хозяина. Они не сделали никаких приветственных жестов, и Джордан перестал обращать на них внимание. Он коротко поклонился Луи.

- Ну, что ж, Виктор, приятно видеть тебя здесь вновь живым и здоровым, - произнес Луи, голос которого звучал тепло и сердечно, губы его растянулись в радушной улыбке, но глаза оставались холодными. - Говорят, ты сильно болел.

- Болел, - ответил Джордан, - но уже почти совсем поправился.

Ему совсем не хотелось распространяться на эту тему, но он видел - Луи ждет, что он скажет что-нибудь еще. Судя по воцарившейся вокруг гробовой тишине, того же самого ждали и все собравшиеся в зале. Джордан прокашлялся и тут же подумал, что сделал это зря, выдавая тем самым свою нервозность и неуверенность:

- Это была всего лишь простуда, Луи, ничего больше, наверное, продуло где-то в дороге.

- Скверная штука эта простуда, - посетовал Луи.