Кровь и честь

Джордан, поколебавшись было несколько секунд, сел на трон, а мессир Гэвэйн Тауэрружский опустился на колени и поклонился монарху.

- Редгарт вновь обрел короля! - крикнул он громко. - Да здравствует наш государь, Виктор Редгартский!

Никто, кроме самого Джордана, не видел, как Гэвэйн лихо подмигнул ему.

Глава 8

КОЕ-ЧТО ИЗ ТОГО, О ЧЕМ ХОТЕЛОСЬ БЫ ЗНАТЬ"

"Джордан наконец-то откинулся на спинку трона, наблюдая, как последние придворные покидают зал. Если бы он знал, что король обязан помнить о такой чертовой бездне проклятых условностей и исполнять такое немыслимое количество дурацких ритуалов, он бы дважды подумал, прежде чем взяться за эту роль. Он вообще-то не имел ничего против, когда в театре устраивался банкет в его честь, но здесь все выглядело по-другому, приходилось сидеть часами и выслушивать бесконечные здравицы в честь его величества. Хорошо им там, в зале, а посидели бы на троне! Джордан мог поклясться, что к концу царствования наживет воспаление предстательной железы. Какому кретину пришла в голову идея сделать трон из мрамора?

Король вздохнул и прикрыл усталые глаза. Денек выдался длинный, и, судя по всему, делам конца не видно. Практически он, Джордан, стал королем в тот момент, когда, положив дрожащую ладонь на окровавленный Камень, произнес слова королевской клятвы. Но если хочешь, чтобы народ признал тебя своим монархом, надо соблюдать чертовы формальности. Вот и пришлось собирать весь двор, чтобы благородные дворяне могли принести клятвы верности новому королю. Некоторых придворных на этой церемонии недосчитались. Джордан приказал изгнать их из замка и не удивился, узнав, что они уже и сами сбежали, так как, по всей вероятности, слишком тесно были связаны с Луи и Домиником, чтобы рассчитывать на милость Виктора. Джордан не винил их. Церемония принесения клятв продолжалась так долго, что король стал весьма приблизительно соблюдать формальности. Он просто дремал с открытыми глазами и лишь иногда улыбался и кивал подходившим к нему придворным. Но не часто. Если всем троим принцам так хотелось именно этого, то неудивительно, что они в конце концов рехнулись.

Наконец все закончилось, в зале стало тихо. Рядом с королем остались только самые близкие люди. Джордан уселся прямо и поправил корону у себя на голове. Эта чертова штуковина оказалась такой тяжелой! Как ни надень ее, все равно одна головная боль, да и только.

Мессир Гэвэйн приблизился к Джордану. Первым законодательным актом новый король назначил рыцаря своим главным телохранителем. Придворным хватило одного взгляда на смертоносную секиру Гэвэйна, чтобы убедиться в гениальности этой идеи.

Граф Родрик встал прямо перед троном. За весь вечер он не произнес ни одного лишнего слова, что совершенно не удивило Джордана.