Кровь и честь

Придворные замерли.

- Ты не посмеешь, - жестко бросил Луи. - Попытка нападения на принца крови - государственная измена. Дворяне потребуют твоей казни.

- Ты забываешь, что я регент, и мое слово - закон. Поверь мне, Луи, даже если мне придется отдать приказ перестрелять вас всех, я сделаю это, чтобы предотвратить гражданскую войну.

- Не знаю, что по этому поводу думают остальные, - произнес Джордан, убирая руку с рукояти меча и жестом приказывая своим солдатам сделать то же самое, - но я верю ему.

Воины стали неохотно вбрасывать в ножны свои мечи, а последним, кто спрятал свое оружие, оказался мессир Гэвэйн. Джордан почтительно поклонился регенту:

- Прошу простить меня за то, что стал причиной волнений в этом зале.

- Тебя никогда не покидало чувство такта, Виктор, - сказал граф Вильям - Ну; так я жду, Луи, Доминик?

- Скорее рак на горе свистнет, чем я извинюсь перед тобой, Вильям, - сказал Луи. - Будь уверен, я не забуду этого! - С этими словами он круто развернулся и вышел прочь, сопровождаемый Монахом, Железным Сердцем и стражниками с обнаженными мечами. Джордан какое-то время думал, что регент прикажет лучникам открыть огонь, но Вильям не сделал этого. Граф повернулся к Доминику, который едва заметно наклонил голову и, улыбнувшись половиной лица, сказал:

- Постарайся извлечь побольше пользы из своего положения, Вильям, пока оно не изменилось.

С этими словами Доминик покинул зал в сопровождении стражников, также не спрятавших в ножны своих мечей, и двинулся в направлении, противоположном тому, в котором ушел Луи. Очевидно, младший из братьев не хотел пока ввязываться в открытый конфликт. Регент, стоявший рядом с пустым троном, показался на какое-то время очень измученным и старым. Джордан мог только посочувствовать этому человеку, оказавшемуся в весьма незавидном положении. Кто бы ни оказался на престоле, Вильям благодарности за свое регентство вряд ли дождется. Хорошо еще, если графу удастся выбраться из этой переделки живым. Ведь кроме искусства волшебства, его власть поддерживалась только силами замкового гарнизона, который подчинялся ему, пока Вильям оставался регентом. Граф мог бы защитить себя, договорившись с одним из претендентов, но Вильям был прежде всего честным человеком, ведь именно благодаря этому качеству король Малькольм и сделал его регентом.

Граф Вильям прогнал со своего лица усталость, расправил плечи и вновь стал таким, каким подобает быть регенту. Только Джордан и мог по достоинству оценить самообладание Вильяма. Во взгляде госпожи Габриэллы, молча смотревшей на мужа, читалась гордость за него и готовность помочь. Регент торжественно распустил собрание, и придворные начали не спеша расходиться, сбиваясь в кучки и обсуждая то, чему они стали свидетелями.