Кровь и честь

Было в Западном крыле нечто, выбивавшее его из колеи, кроме безумных движений и колебаний в его проходах. Само естество мира казалось каким-то другим, словно бы все привычные причинно-следственные связи утратили свою ценность или по крайней мере перестали быть обязательными. Нельзя было с уверенностью сказать, где лево, где право, где верх, а где низ. Понятные как дважды два вещи, на которых основывался реальный мир, перепутались и вошли в противоречие между собой. Само время то, замедляясь, растягивалось, то мчалось вперед. Джордан не помнил, когда в жизни испытывал такой страх. У него возникало ощущение, что он проснулся посредине кошмара, и он понял: сон окружает его со всех сторон, не позволяя проснуться. Можно было, конечно, броситься назад, никто не стал бы останавливать его. Таким образом он спасся бы от безумия, и никто не посмел бы расценивать его поведение как трусость. Просто разумный поступок. Эта мысль владела актером не более нескольких секунд, прежде чем он отринул ее со всей решительностью. Джордан не собирался бежать. У него были и своя гордость, и достоинство, и… если угодно, честь. Он обещал Коротышке Джорди помочь Катрионе Таггерт. И ей нужна была эта помощь.

Внезапно мир изменился вновь. Коридор закрутился, точно в безумном водовороте, а затем принял прежние формы. Джордан озадаченно хлопнул ресницами, обнаружив, что он и мессир Гэвэйн стоят в своеобразном круге, отделяющем их от нереального мира. Мальчик, Корд и собака остановились, не пересекая его границы. Рядом оказались Хранительница и Матушка Донна. Лицо ведуньи стало серым и выглядело ужасно усталым. Таггерт сидела спиной к стене, прижимая к себе покалеченную руку. Свой сияющий щит она потеряла, но ее правая рука крепко сжимала рукоять огненного меча. Она и Матушка Донна были слишком вымотаны, чтобы удивляться появлению своих спасителей.

- Мы здесь, чтобы помочь вам, - запинаясь, проговорил Джордан.

- Несколько поздновато, - выдавила из себя Таггерт, - но все равно вам здесь рады.

- Где-то там, впереди, ворота, - сказала Матушка Донна, - я уверена. Если мы хотим остановить нереальное, мы должны уничтожить их. Мы с Хранительницей Замка сделали, что могли, теперь очередь за вами. Огромное могущество заключено в вашей секире, Гэвэйн, я чувствую его. С ней да с благословением Господним вы, может, и сумеете добраться до этих ворот живыми.

- Похоже, я опять вызвался добровольцем, - сказал мессир Гэвэйн.

- И я, - добавил Джордан, печально взглянув на рыцаря, - кто-то же должен прикрывать вам спину.

- Вы вовсе не должны делать этого.

- Должен. Я ведь дал слово Джорди.

Мессир Гэвэйн ответил одобрительным кивком. Джордан испытал прилив гордости с некоторой примесью тошноты. Одно дело - геройствовать на сцене и совсем другое - в жизни.