Кротовский, вы последний

Походы в межмирье будут вместо тренировки."

"Сторож за стойкой беззастенчиво дрыхнет. А бодрствовал ли он минуту назад? Когда я проходил здесь вместе с Белкиной? Часов у меня нет, но уже знаю, что на Лице и на Изнанке время течет в одном потоке. Если на Изнанке прошел час, то и на Лице прошел час. А вот в межмирье я провел… пытаюсь прикинуть, сколько времени у меня ушло на сражения с паразитами… минут семь?

«Двадцать две минуты по субъективному времени» — вдруг подсказывает мне «межмировой справочник»… ну спасибо. Время пролетело незаметно. А сколько прошло времени в мирах Лица и Изнанки? — «нисколько» — отвечает справочник. Догадка подтвердилась. Время, проведенное в межмирье «не считается». А значит минуту назад сторож уже дрых. Но часов все равно не хватает…

Перед внутренним взором тут же появляется часовой циферблат с секундной стрелкой. Я бы предпочел привычное цифровое обозначение, но и за это спасибо. Теперь у меня интерфейс с хронометром. Часы можно не покупать. Та-ак, а в Питере-то двенадцатый час. Надо двигать до дому. Как бы домочадцы не всполошились.

Извозчика как назло не попалось, а трамваи уже не ходят. Добрался ближе к полуночи. Мои, естественно, не спят.

— Сережка, ну наконец-то, я волноваться начала.

— Напрасно. Пешком туда, пешком обратно. Быстро бы никак не вышло.

— А ты чего такой взмокший? Бежал от кого-то?

— Не… немного поупражнялся на обратном пути… да все в порядке. Я в душ…

Отмылся из лейки, переодел белье, сменил рубашку. Анюта накормила жареной картошкой с грибами. Спать лег с легкой душой и уснул беспробудно.

А проснулся последним. Анюта уже одета, на пару с дедой кухарничает за горелкой. Кеша, подсевши к кухонному столику, катает хлебные шарики и строит из них какие-то пентаграммы-гексаграммы. Результат перерисовывает на бумажку. А хлебные шарики сметает на ладонь и отправляет в рот… затем начинает катать новые…

Надо же, все при деле, один я дрыхну. Что в общем-то объяснимо. Ухайдакался вчера в межмирье. Тело до сих пор отзывается мышечной болью в каждом движении.

После завтрака выходим все вместе. Кеша влился в мой маленький клан настолько легко и органично, что я на второй день как само собой разумеющееся считаю его своим человеком. А, впрочем, не только я. Все остальные, включая самого Кешу, тоже. Филиппыч даже не заикается, что для Кеши в комнате нет места. Где семерым тесно, там восьмой влезет. А нас всего-то четверо.

Половой за стойкой меня подтормаживает:

— Корреспонденция, граф.

Небрежно даю Анюте отмашку. Функции пресс-секретаря у меня выполняет она. Анюта уже привычно награждает полового монеткой и забирает конверт.