Кротовский, вы последний

— А что ты там делал на Изнанке? — она поморщилась, разогнула вторую ногу и тоже поставила мне на грудь, — Там мочалка где-то… и мыло…

Я выудил из воды мочалку и начал намыливать ей ногу.

— Покупал макры.

— Растительные что-ли?

— Ага. Однерки.

— И стоило рисковать из-за такой мелочевки… если ты будешь так любезен и намылишь вторую ногу…

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать… для меня это не мелочь. Речь идет о закрытии фабрики.

— А какой у тебя потенциал в магии? … о да, намыливай дальше.

— В воде все мыло смоется… у меня тройка и я картограф.

— Плевать… дряной мальчишка… ты снова меня раззадорил.

— Сама попросила намылить.

— Перестань болтать. Да. Переползай сюда…

Когда Настасья выпустила меня из своей комнаты, я чувствовал себя так, будто на мне проскакали километров двадцать. А ведь с утра я мечтал о том, как бы объездил эту Кобылкину… это еще большой вопрос, кто кого объездил… хотя, чего там прибедняться, я доволен, как слон.

Выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь и, слегка покачиваясь, пошел по коридору с блаженной улыбкой на губах…

— Так вот что за дело у вас было, Кг'отовский, — раздался за спиной голос Белкиной.

Глава 14

Оборачиваюсь. Белкина стоит в пяти шагах от меня с полотенцем, накрученным на голове."

"— А ты чего здесь делаешь? — от неожиданности вопроса поумней у меня не нашлось.

— На четвег'том этаже душ не г'аботает, — сказала Белкина упавшим голосом и бросилась бежать.

Что ж за день такой. То на Репья нарвался, теперь на Белкину. Нехорошо вышло. Очень нехорошо. Причинять ей боль я не хочу. Сходить, может, к ней в комнату, объясниться? … нет, этого делать точно не нужно. Любые объяснения сейчас только все ухудшат. Иду к лестнице, спускаюсь вниз и беспрепятственно дохожу до старых ворот.

В момент перехода, сколько могу, удерживаюсь в межмирье. Удается продержаться дольше, чем в прошлый раз и, по-моему, начал различать больше оттенков. Затем меня привычно выбрасывает в Лицевой мир. По причине позднего времени вместо бабы Нюки здесь дежурит сторож, который открыл мне дверь особняка и выпустил наружу.

В Питере ранний сентябрь. Ночи не белые, но довольно светло еще. На крыльце ждет Анюта. Увидев меня, обрадовалась.

— Сережка, черт, я волноваться начала. Где ты шлялся?

В порыве чувств она бросилась ко мне обниматься. Нет, ну что за день такой? Бабы на меня просто вешаются сегодня. Ладно хоть Анюта целоваться не лезет…

— А чего у тебя голова мокрая? — она от меня отстраняется, — И пахнет от тебя…

— Так. Отставить следственные мероприятия, — хоть на нее я могу надавить авторитетом, — Если коротко, то я сегодня купил тысячу макров для фабрики.

— Добытчик! — восхитилась Анюта, — Кто продал?

— Коля Воробей. Но сильно радоваться не стоит. Цену он загнул почти вдвое. По рублю за штуку.