Кротовский, вы последний

— Такие, значит, дела, Сергей Николаич… — после того, как Анюта убрала посуду, деда, он же Матвей Филиппыч набрал в грудь побольше воздуха, будто собирая силы для важного разговора, — …мы с Анютой рады, что хвори своей ты не поддался, но…

— Да вы говорите прямо, Матвей Филиппыч, — подбадриваю деда незнакомым мне молодым голосом.

— Тянуть с домом дальше нельзя. Завтра приедет купец Хоромников. Цену дает справедливую. Делопроизводство на себя берет. Надо продавать, — деда смотрит на меня напряженно, похоже этот разговор он затеял не в первый раз.

— Надо, Сережка, ну правда, — на подмогу к деду приходит Анюта, — Даже столовое серебро в ломбард снесли. Нечем платить. Понимаешь, дурачок? Жить не на что. Надо продавать.

— А ну-ка, — дед нахмурился, стрельнув на Анюту глазом, — Выдумала еще… хозяина дурачком называть… не лезь в разговор.

— Раз надо продавать, — я усмехаюсь, — Значит, будем продавать.

В гостиной повисает молчание. Две пары глаз впериваются в меня. В глазах старого слуги читается надежда, что юный хозяин не безнадежен. В глазах Анюты — сомнение, не выкинет ли сейчас Сереженька очередной капризный номер.

— Анюта все верно говорит, — не удерживаюсь и подмигиваю девушке, — Дурачок и есть. Нельзя ругать за правду.

— Сережа, ты только не обижайся, — походу Анюта такой спокойной и самокритичной реакции от меня не ожидала, и взялась оправдываться, — Ну нету других вариантов, сколько бы ты не упирался…

— Спокойно, я уже не упираюсь, — стараюсь звучать твердо, — Вы полностью правы, а мне… мне пора повзрослеть.

— Вот верно говоришь, — с жаром поддерживает дед, — Ты ж теперь совершеннолетний. Ты теперь над нами законный глава. Не забывай, Сергей Николаич, мы с Анюткой целиком от тебя зависим.

— Уж поверьте, теперь не забуду. Ну? Когда там прибудет ваш купец?"

"— Обещал завтра с утра лично приехать вместе с этим… как его, Анюта?

— С договором купли-продажи, — подсказывает внучка.

М-да, мое попаданчество продолжает скатываться по наклонной плоскости. На шкале попаданского качества жизни верхнюю часть графика занимает попаданец в наследного принца с ярко выраженным нагибационным магическим талантом. А уровень плинтуса представлен попаданцем в безродного раба вообще без магических способностей. Что-то я все больше смещаюсь к плинтусу.

Сейчас я узнал о предстоящей продаже особняка, что дальше? Почку продавать не понадобиться? Или в рабство? Или просто скачусь до обычного бомжа?

— А где ж мы жить будем, когда дом продадим? — задаю насущный вопрос.

— Анюта присмотрела доходный дом, — охотно поясняет дед, — Снимем две комнаты. В одной ты будешь жить. В другой мы. Опять же от магуча недалеко.

— Откуда недалеко?

— От магического училища.