Кротовский, вы последний

Продолжает давить.

— Ты думаешь, продал дом, и теперь владеешь крупной суммой? Думаешь, можно жить припеваючи? Я тебя расстрою, Кротовский. Твоя фабрика в долгах как в шелках… ну, что молчишь?

Та-ак. А вот теперь пошла конкретика. Ну что ж. Дадим баронессе высказаться до конца.

— Правильно, что молчишь. Сказать тебе нечего. Если не закроешь долги, отправишься на каторгу. Надолго, Кротовский. Скорее всего до конца твоей никчемной жизни. Уяснил теперь положение дел?

Долги… нары… конец никчемной жизни… серьезные заявления. Впервые меня так плющили в восемьдесят седьмом… еще при советской власти… и позже тоже бывало. В девяносто третьем в Магнитогорске… и потом еще…

— Ну что молчим? Вякни хоть что-то вразумительное. Дай понять, что отражаешь сказанное…

— Да он совсем потек, обделался уже, — Посконников хихикает гадливо по шакальи. Его прямо штырит от происходящего. Даже ножками засучил от возбуждения.

— А откуда такие долги? — задаю вопрос.

— Ого! Граф Кротовский удосужился, наконец, поинтересоваться делами на фабрике, — Гадюкина продолжает надо мной глумиться, — Долги, Кротовский, от твоего рода недалекого. Предупреждали папеньку твоего, чтоб не лез, куда не следует. А он лез… все лез и лез. Вот и впал в немилость.

— Папенька его редкий был упрямец. До смешного даже, — Посконников подтявкивает Ядвиге, — Всех привилегий лишился. А все уняться не мог.

Посконников давится каким-то кашляющим смехом. Но мне плевать. Пусть хоть приступ его хватит. Я хочу уяснить для себя обстановку.

— И как потеря привилегий связана с долгами? — задаю новый вопрос.

— Аренда земли, Кротовский… вместе с привилегиями папашка твой утратил освобождение от земельного налога, — Посконников совсем перестал себя сдерживать. Он рад похвастать стараниями своими. Он не пытается скрывать отношения ко мне, к семье, к роду, вываливает, как на духу, — Раз за разом я подавал прошения в апелляционной суд. Я тянул дело так долго, как только возможно. А теперь все. Наконец-то. Последний аккорд. Теперь уже и императорский исковой суд отказал. Отсрочек по суду больше не будет. Ты разорен, Кротовский. Понимаешь?

Посконников хохочет заливисто, как дитя шаловливое. Радуется, что смог довести дело до полной неспособности оплатить счета. Фактически довел меня до банкротства. Ну, с этим я тоже сталкивался. В девяностые банкротили такие крепкие предприятия, что я поверить не мог. А теперь не просто верю, теперь знаю. Схема проста, как коромысло.

— Значит так, — Ядвига повышает голос и бросает на Посконникова неприязненный взгляд. Под этим взглядом поверенный тут же прекращает смеяться, — Сейчас немедленно побежишь в банк и переведешь все деньги на фабричный счет… тебе все ясно? Ты что… куда ты уставился? Совсем умом тронулся?

Ой, да.