Кротовский, вы последний

— Это очень неприятно, попасть под удар паразитов. Они имеют свойство обездвижавать своих жертв… Потерпите немного, я сейчас избавлю вас от мучений.

Он размахивается и бьет тесаком по камню. Каменная крошка брызгает в перемешку с с осколками стекол.

— Что здесь происхо… — поражается прозревший Кенгуренок, а в следующий миг на него наваливаются паразиты.

Кенгуренок оказался силен. Прежде, чем паразиты его обездвижили, он умудрился двоих порубить тесаком. Я добиваю оставшегося. Подхожу к нему. Отпинываю ногой выпавший из руки тесак. Нагибаюсь, чтобы забрать футляр, но… фон барон хватает меня за руку.

Что ж он гад, не уймется. Бью ему в ухо, хорошо так бью, но крепкий гад. Роняет меня на земь. Придавливает к земле. Быстро очухался от нападения паразитов. И он меня существенно сильнее.

Не выпуская меня из хватки, он дотянулся ногой до отброшенного в сторону тесака. Подопнул поближе к себе. Взял его в руку. Тесак оружие не колющее, а рубяще, им нужно бить с размаху. И Кенгуренок размахнулся для удара.

Глава 21

А вот перо — оружие колющее, размаха не требует. Замахиваясь, барон выпустил одну мою руку. Это он зря ее выпустил… и получил пером в глаз. С какой-то непонятной мне скоростью и жадностью перо высосало из барончика силу.

С легкостью отбрасываю тело, высохшее до состояния мумии. Перевожу дух. Тянусь к его карману и все-таки забираю футлярчик: «молочный клык теневого странника» — загадочно оповещает меня справка. И тут же крот вылез откуда-то. Принюхался. Посмотрел на футлярчик в моей руке.

— «А ты везучий сукин сын» — сообщил он и снова исчез.

Везучий или невезучий… время покажет… и очень скоро. Поднимаюсь на ноги. Белкинские очки разбиты на мелкие кусочки. Собирать смысла не вижу. Что тут у нас еще. Ага, тесак остался. Тоже родовой артефакт? Вызываю справку: «плантаторский тесак, порченый артефакт. Вы можете забрать его силу»

Брать с собой тесак плантатора, да еще и порченый, смысла тоже не вижу. Мальчики из тайного сыска не обрадуются, если его у меня найдут. Да и крот на этот тесак даже не глянул. А вот силу заберу, пожалуй. Дотрагиваюсь до него кончиком пера. Сила перетекает в перо, тесак на глазах покрывается густой ржавчиной и рассыпается в труху. А в следующий миг меня выкидывает обратно в камеру.

В межмирье я провел много времени, насыщенного событиями. А здесь и секунды не прошло. Дверь камеры со скрипом открылась.

— Обвиняемый, на выход.

Меня отвели в уборную. Позволили умыться и даже как-то почистить уделанную форму гимназиста. Я с наслаждением напился воды из-под крана. Меня больше не били, чему только рад, а отвели в другую камеру. Намного приличней прежней, со столом и двумя стульями. На одном из стульев сидел, поджидая меня, пожилой человек, фактически старик.