Кротовский, вы последний

Никого не вижу.

Заходим в помещение. Это какой-то кастелянский склад: подушки, матрасы, стопки постельного белья. Если б не радар, я бы тут ни черта не нашел.

— Вот под этой горой, — показываю на неопрятную кучу тряпья.

Разбираем завал и находим связанную бабуську. Вот гады, даже какое-то полотенце в качестве кляпа засунули ей в рот. Разве можно так с пожилой женщиной? Вытаскиваем кляп, развязываем. Живая? Живая. Открыла глаза, смотрит на нас, пытается улыбнуться.

Белкина с плачем кидается обнимать Веронику. Бабуська гладит Белкину по спине. Успокаивает ее.

— Ну что ты, Маргуша. Все хорошо… все хорошо…

Привратница переводит взгляд на меня.

— Что там, граф? Долго я в отключке была?

— Там прорыв тварей.

— Значит, долго… помоги-ка мне подняться. Надо закрывать прорыв.

Мы с Белкиной сами еще едва держимся на ногах, но прорыв закрывать надо. Подхватываем бабуську под руки с двух сторон и ведем в коридор.

— Докуда идти? — спрашиваю настороженно.

— Хотя бы на тридцать метров к воротам подойти, — говорит баба Нюка, будто оправдывается, — Иначе не смогу.

Мы ведем ее по коридору. Коридор пуст. Ну… где все бойцы защитники? Нас уже кто-то прикроет? Как назло никого. И тут опять разверзается рваная дыра. Тварюга выползает и поводит носом на верхнем чутье… ловит запах крови. Может пронесет? Нет, не пронесло. Заметила нас.

А у нас инвалидная команда. Баба Нюка хоть и бойкая старушенция, но бегать наперегонки с тварями тьмы в ее возрасте… не вариант.

— А ну-ка, тикайте отсюда, девочки, — отжимаю их назад, сам выхожу на шаг вперед и нацеливаюсь пером на тварь.

Тварь пригибается и берет разгон с низкого старта. Стрелять ей в башку бессмысленно. Там костяная броня, как лобовуха у танка… тварь раззявливает пасть и прыгает. Я пускаю заряд прямо в раскрытую пасть. Но зверюга набрала такую инерцию, что сбивает меня с ног мощной мускулистой тушей, как кеглю, по которой вдарил тяжелый костяной шар из боулинга. Впечатываюсь головой в коридорную стену и теряю сознание. Вот и все, отбегался…

* * *Очнувшись, обнаруживаю себя в незнакомой комнате. На стуле возле моей кровати сидит девушка… очень красивая… и смотрит на меня полными тревоги глазами.

— Баба… баба… он очнулся…

Ловлю острое чувство дежавю. Когда я только попал в новый мир, тоже была незнакомая комната, девушка у кровати, которая звала… только звала не бабу, а деду. В остальном все точно так же.

— Слава предку, граф, ты очнулся, — с облегчением говорит Вероника Кондратьевна.

А я граф? Да, я граф. Ясность сознания понемногу возвращается. Вспоминаю и узнаю бабу Нюку и Белкину. Все-таки Белкина у меня и впрямь красавица.

— А где я?

— В магучевском лазарете. Все хорошо, лекарь тебя подлатал.