Кротовский, вы последний

Преступник хватается за грудь и оседает на пол.

— А ну отошел, — прикрикиваю на второго, перенацеливая перо.

Бандит бледнеет, падает на задницу на скамью, испуганно сдвигается, прижимаясь к вагонной стенке.

— Звиняйте, ваша благородь, мы не знали."

"Трогаю носком ботинка неудачника, словившего заряд. Живой хоть? Бандюган издает слабый стон. Живой. Это хорошо. Заряд моего пера для человека, оказывается, не смертелен. Ну так оно даже к лучшему. Мне только убийства не хватало. Ухожу в головную часть поезда и доезжаю до Питера без дальнейших приключений.

Но вообще подутомили чуть не ежедневные попытки меня избить или ограбить. Здесь вообще культурная столица нашей родины или дикий запад? Полиция вообще хоть что-то делает? Или это только мне так не везет? Вопросы риторические. Искать ответы на такие вопросы бессмысленно.

Время вечернее. Ехать на фабрику уже поздно. Доезжаю на трамвае до доходного дома, однако своих никого не застаю. Половой за стойкой передает мне конверт и записку. Награждаю служащего монеткой и принимаю корреспонденцию.

В конверте опять письмо от Гадюкиной. Баронесса упорно желает со мной встретиться. А я бы предпочел встретиться с ней, имея более весомые аргументы, чем одни только показания поверенного. Гадюкина совсем не дура, поверенному она плюнет в глаза и скажет, что он лжет. Убираю письмо в карман и раскрываю записку. Записка от Анюты: «Сережка, на фабрике произошло чрезвычайное. Мы все поехали туда. Ты тоже приезжай, как сможешь».

Вот черт, что ж там такое стряслось? Что ж навалилось-то? И купчина в отказ пошел, теперь еще чэпэ на фабрике. Выбегаю на улицу ловлю извозчика. Велю ему гнать поскорее. У фабрики расплачиваюсь, выпрыгиваю из коляски, спешу к воротам. Навстречу мне выбегает Анюта:

— Сережка, там… там…

— Да что там? Говори яснее.

Глава 18

— Вор… вор к нам залез! — выпаливает Анюта.

— Пошли внутрь, — подхватываю ее под локоток и завожу в помещение.

Мои, в смысле дед и Кеша, тоже здесь. Еще вижу фабричного сторожа и городового со смутно знакомой физиономией.

— Ну, что украли?

Городовой лихо подкручивает ус, выходит на полтора шага вперед и выкладывает на рабочий верстак обычную канцелярскую папку.

— Э-э… что это? — спрашиваю ошалело.

— Бургантерская докментация! — докладывает бравый городовой.

— Чего? — я ни черта не понял.

— Обнаружено у вора по факту поимки, — городовой не прекращает попыток внести ясность в дело.

— Так его поймали?

— Вон он, ваш-бро, скручен с поличным.

Перевожу взгляд вслед за указующим перстом городового. В углу действительно вижу лежащего связанного человека с чулком на голове.

— А чулок на башку ему тоже вы нацепили? — происходящее начинает меня забавлять.

— Никак нет. Имел на себе во время кражи.