Кротовский, может, хватит?

— Кротовский, ты же знаешь. Я не мастер говорить… и не любитель болтать. Потерпи, тут рядом.

Мы и впрямь проехали недолго, минут десять всего. Настя заглушила мотоцикл.

— И? Пока не заметил ничего заслуживающего внимания, — верчу башкой по сторонам, но вижу обычный дикий пейзаж нулевой Изнанки. Деревья, кусты, трава, мхи, лишайники…

— Это дорога, — коротко пояснила Настасья.

— Где?… ах, точно… — я увидел, наконец, заросшую просеку, — Если б ты не сказала, не догадался бы.

— Сама несколько раз здесь проезжала. Дорога старая.

— Так. И куда она ведет? Я имею в виду направление.

— Вообще-то, ты у нас картограф, — Настасья Кобылкина хмыкнула, — Но она довольно короткая. По спидометру всего семнадцать километров.

— И что? Просто обрывается?

— Не просто. Там такое же заросшее заброшенное поселение.

— Поехали. Я хочу увидеть это старое поселение на Изнанке.

Видимо, так себе из меня картограф. Я бы потерял эту дорогу. Не знаю, как ориентировалась Настя, деревья на старой дороге отросли не хуже чем вокруг, но она вела мотоцикл очень уверенно, хоть ей и приходилось петлять между деревьями, а порой и давать крюка, чтоб объехать заросли.

— Вот оно, — Настя повела рукой, — Дальше дороги просто нет. Я удивилась сначала. Решила пройтись… наткнулась на развалюху… потом еще на одну. Тут много домов раньше стояло. А вон тот вообще каменный двухэтажный.

— Где?

— Ты прямо на него смотришь, Кротовский.

— А. Так это дом! Я подумал, что скальный выступ.

— Это дом, можешь не сомневаться. Я тебе больше скажу, Кротовский. Здесь тебе не просто пара бараков для работяг. Хотя тут и карьер недалеко. Это было большое поселение.

— Да. Очень любопытно.

Я слез с мотоцикла и пошел по мертвому поселению. Заглянул в ближайшее строение. Внутри остатки обваленной крыши и заросли. Чтоб пытаться здесь что-то найти, надо устраивать археологические раскопки. В следующем доме та же картина. Внутри выросло большое дерево, обрушив ветвями одну из стен.

Затем попробовал попасть в каменный двухэтажный дом. Он сохранился гораздо лучше, даже крыша до сих пор держится. Но толстая дверь вывалилась из петель и вросла в землю.

— Настя, помоги мне. Надо отвалить эту дверь.

Настасья Кобылкина только для видимости показала, будто прилагает серьезные усилия, видимо, чтобы не уязвлять мое мужское самолюбие. Но я-то не слепой, видел, как она с легкостью вывернула дверь вместе с большим комом земли. Вот что значит стихийник пятого уровня, мне не ровня.

Мы вошли внутрь. На удивление, десятки лет не ухайдакали каменный дом, как предыдущие. Даже мебель почти не гнилая. Я пораскрывал дверцы шкафов и буфетов. Повытаскивал ящики, откинул крышку сундука.