Привидение в кроссовках

Сама пару раз оказывалась в подобной ситуации, правда, меня иногда выручает кредитная карточка.

– Послушайте, – тронула я пожилую даму за плечо. – Вы живете возле книжного магазина?

– Да.

– Давайте я оплачу ваши продукты, довезу вас до дому, а вы отдадите мне деньги.

– Дорогая, – обрадовалась дама, – огромное спасибо.

ГЛАВА 21

Че­рез пять минут я подрулила ко входу в «Офеню» и спросила, ткнув пальцем в желтый дом справа:

– Сюда?

– Нет.

– То­гда вот в тот зеленый?

– Нет, нет, я живу в розовом.

– Но это книжный магазин!

– Правильно, – улыбнулась женщина, – на первых двух этажах торгуют литературой, а моя квартирка на третьем.

– Надо же, – пробормотала я, вытаскивая из «Пежо» кульки, – а говорили, там какая-то фирма.

– Совершенно справедливо, – кивнула бабуся, – и фирма, и я. Кстати, не представилась. Татьяна Борисовна Алтуфьева.

– Даша.

– Ах, какое прекрасное имя! – воскликнула Татьяна Борисовна. – Дарьей именовали мою мать. Какие воспоминания обуревают при его звуках!"

"Мы обошли дом и стали подниматься по довольно чистой лестнице. Моя спутница явно была очень пожилой, но пролеты до третьего этажа она преодолела легко, не останавливаясь для отдыха.

– Вот, дорогуша, мы у цели, – сообщила Татьяна Борисовна и вставила длинный ключ в замочную скважину, – входите, входите.

Я шагнула внутрь и оказалась в девятнадцатом веке. В огромной, просто бесконечной, прихожей стояла темная дубовая вешалка с латунными крючками, рядом висело старое, потемневшее зеркало в вычурной раме, с двух сторон от него красовались бронзовые подсвечники. Я наклонилась и стала расстегивать ботиночки.

– Не надо, – махнула рукой Татьяна Борисовна, – терпеть не могу, ко­гда гости разуваются.

Промолвив пос­леднюю фразу, она щелкнула выключателем, под потолком ярко вспыхнула люстра, и я ахнула:

– Какой паркет! Просто произведение искусства. Нет, я не могу шагать по нему в обуви!

– Ерунда, – отмахнулась хозяйка, – если бы вы видели, какие полы были на втором этаже, там, где сейчас магазин! Мой отец подбирал каждую дощечку лично, хотя не царское это де­ло – полы мастерить. Но папенька так любил маменьку, так строил это гнездо! Мечтал, что тут станут обитать поколения Алтуфьевых. Но не судьба. Что же мы в дверях стоим? Проходите, душенька, в гостиную.

В полной растерянности я вошла в просторную комнату и вздрогнула. По стенам были развешаны портреты. Они находились близко друг от друга, соприкасаясь рамами. Дамы в бальных платьях, мужчины в сюртуках и мундирах. Гордые, спокойные лица, без затравленного взгляда неизвестно куда спешащего москвича двадцать первого века.

– Ваш отец был архитектором? – от неожиданности я брякнула глупость.

Татьяна Борисовна звонко рассмеялась и вынула из буфета коробку конфет.