КроШа

Так же и с Сардыновым. Она даже мысленно обращалась к нему по фамилии. — Тимур, очнитесь. Очнись!

Снова не последовало никакой реакции.

Девушка нахмурилась.

Что-то ещё было не так…

Черт! Точно! Тело Тимура было горячим. У него был жар.

Девушка ещё раз потрепала его по плечу, и, прикусив нижнюю губу, хотела уже спрыгнуть с кровати — надо кого-то позвать на помощь! — но не успела.

Её перевернули в воздухе, кинули к подножью кровати и навалились сверху, мгновенно перекрыв доступ к кислороду.

Сардынов что-то угрожающе произнес на непонятном языке, отчего в жилах Леры застыла кровь. Она испугалась по-настоящему. Испугалась за своё здоровье, если не за жизнь.

Потому что на лице Тимура застыло угрожающее выражение. Губы плотно сжаты, ноздрю трепещут. В глазах — нездоровый блеск.

Да и придавил он её совсем не ласково. Мало того, что полностью обездвижил, навалившись сверху, так ещё и локтем надавил на шею.

Если ещё чуть-чуть надавит — сломает…

— Тимур…, - выдохнула девушка в последней жалкой попытке. Её сердце трепыхалось, напоминая бабочку, что попало в пекло костра. Крылья уже обгорают…

Глаза Тимура прищурились, и с губ сорвалось тихое:

— Ты?

Мгновение — и давление на шею исчезло, но никуда не исчезло горячее мужское тело.

— Я, — зачем-то отозвалась Лера, стараясь угомонить не на шутку разбушевавшееся сердце и отогнать волны страха, что пропитали даже кожу. За какую-то минуту перед её глазами промелькнула вся жизнь. — Тимур… Пусти… Что с тобой…

Слова сорвались сами. В целях сохранения душевного спокойствия — ей надо было молчать. Попросить слезть с неё и вызвонить ту же Диану. Пусть она разбирается с начальством. Вызывает врача или дает жаропонижающие.

Но промолчать Лера не смогла. В этом и состояла её беда.

— Ничего, — глухо отозвался мужчина и неожиданно уткнулся лбом в ключицу Леры.

У девушки от шока даже рот приоткрылся.

Это сейчас что происходит?… Что, мать вашу?…

Лера замерла. Лежала, не двигаясь. Даже стараясь не дышать.

Ситуация была более чем фантасмагоричной.

Тот, кого она называла не иначе, как «барин», перед которым возвела стену, не желая его подпускать к себе ближе, сейчас, как маленький мальчик, или как человек, которому было очень плохо, лежал на ней и…нуждался в сочувствие?

Господи, да так не бывает!

Где Сардынов и где сочувствие?

Его влажная горячая грудь продолжала прижиматься к груди Леры, расплющивая нежные полушария.

Если Лера думала, что самый её абсурдный поступок, который она только могла совершить сегодня — было ввязывание в драку между мужчинами, она глубоко ошиблась. Обозвав себя «идиоткой», она медленно подняла одну руку и опустила её на лопатку Сардынова.

Он замер.

— Тебе плохо, — она не спрашивала. — Кошмар, да? И… Тимур, у вас…у тебя температура. Жар.