КроШа. Книга вторая

Как же хотелось в тот момент забраться к нему в голову и узнать, про что он думает!

Мать вашу, да он ее замуж зовет! Предлагает пожениться!

Вот так…

Ни ресторана. Ни цветов. Ни влюбленного взгляда. Ни окрыленности.

Лишь тоска. И страх. Да безысходность.

— Тимур, что это…

— Брачный контракт, — спокойно так.

— Я поняла, что брачный контракт. Но… зачем?"

"— Как зачем? Чтобы у детей были родители. Чтобы мы с тобой не провели оставшиеся восемь месяцев, выясняя и выстраивая стратегии по дележки детей. Двойня — это двойня. Разделять их нельзя. Да и мать… — тут он всё-таки прищурился, показав, что там, за маской холодности и напускного равнодушия, скрываются нешуточные эмоции, — им нужна будет. А ты будешь хорошей матерью.

Где-то в глубине души Валерия отчаянно желала услышать нечто подобное. Желала получить подтверждение того, что она не конченая дрянь, что с ней еще не все потеряно. Что мужчина, с которым она спит и который использует ее в качестве постельной грелки да инкубатора, рассмотрит когда-то, кроме ее тела, еще и душу, и ее качества. Конечно, такие мысли посещали совсем в черные минуты. Потом Лера приходила в себя и даже посмеивалась. Ей-то на кой одобрение Сардынова?

И всё-таки оно ей, как оказалось, было необходимо.

Тело продолжало предавать ее — в горле застрял ком.

«Ты будешь хорошей матерью»…

Не матерью-сукой, что продала ребенка. Не матерью, рыдающей ночами и оплакивающей свою незавидную участь, не имеющая возможности увидеть ребенка. Его первую улыбку. Шаги. Слово. Ни-че-го.

А стать матерью — настоящей. Что всегда рядом. Что всегда поддержит — не позволит упасть. Научит. Направит. Что будет молча наблюдать за победами своих деток.

Лера, уже перестав себя контролировать и отпустив эмоции, поднесла руку ко рту и прикрыла его пальцами. Не плакать, Бекетова. Не смей.

— Допустим, — она желала расставить все точки над «i». — Допустим… Я могу предположить, что ты руководствуешься созданием благ для детей. Я тоже… — шумно сглотнула. — Ты же должен, Тимур, понимать, что я не жажду отдать ребенка… Да, я не планировала беременеть и рожать в двадцать лет, но…

Лера оборвала сама себя. Кому нужны ее мысли? Точно не Сардынову.

— Но так получилось. И я рада. Рада, что у меня… у нас будут малыши. Но брак, Тимур, это же…

— Это же серьезно? Ты об этом хочешь мне сказать? — немного резковато бросил Тимур. — Тебя интересуют наши с тобой взаимоотношения.

Лера медленно кивнула.

А у самой душа обливалась кровью… И куда-то проваливалась. В какую-то неизведанную бездну. В адову пропасть.

— Все останется, как и есть сейчас. Лера, я не буду скрывать, да ты, наверное, уже заметила, — ни черта она ничего не заметила! Не до него ей! — что, как женщина, ты меня очень сильно привлекаешь.