КроШа. Книга вторая

На поездки Валерии по-прежнему налагалось строгое «табу». Или с Дмитрием, или с мамой, или с Тимуром. Одна — ни-ни. По первости Лера обижалась, потом смирилась.

День пролетел в приятных хлопотах, и к назначенному времени она была готова. Сцедив молока на тот случай, если она не вернется в срок, а детки проголодаются, она передала бутылочки Диане.

Та смущенно улыбнулась.

Диана сильно изменилась с той поры, как родились детки. Иногда Лере начинало казаться, что та считает себя едва ли ни бабушкой. Ну, или родной теткой. Хлопотала, гуляла с ними, даже памперсы меняла. Надышаться над ними не могла.

Что самое удивительное: Лера к этому отнеслась спокойно. С пониманием. Да и ей лишней помощь никогда не будет.

На кладбище было немноголюдно. Тимур предварительно купил цветы, за что она была ему благодарна.

— Ты, наверное, хочешь побыть в одиночестве?

— Да, если можно.

Он кивнул.

— Подожду тебя на скамье. Вон под тем дубочком.

— Спасибо.

Лера встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Забрав цветы, направилась к ухоженной могиле. За ней присматривала соседка бабушки Глафиры, с которой они дружили. По возможности, и Маргарита Николаевна приезжала. Да и сама Валерия, пока не случилась беда с аварией, старалась прибраться на могилке хотя бы раз в четыре месяца.

— Бабуль, прости, что долго не была. Закружилась… Ой, вот снова, даже не поздоровалась. Прости… Здравствуй.

Лера положила цветы на могилку и опустилась на низкую скамью, установленную Генычем.

Помолчала, кусая губы.

— В моей… нашей жизни, бабуль, многое произошло. Очень. Да и что говорить, ты и сама знаешь. Я пришла сказать «спасибо». А еще, надо признать, что ты оказалась права. Зря смеялись те, кто в твоих гаданиях видели шулерство. В отношении меня ты… — Лера облизнула внезапно пересохшие губы и улыбнулась сквозь слезы, невольно навернувшиеся на глаза. В горле образовался ком, мешал говорить. — До сих пор не верю, что все так сложилось… Помнишь утро, когда мы обнаружили сильно избитого молодого человека… И те слова, что ты произнесла мне вечером накануне… Гадая. Я пристала к тебе, а ты не хотела. Говорила, что я слишком маленькая. Глупая. Я и сейчас себя не считаю большой да шибко умной, — девушка усмехнулась. Самоирония — это хорошо. — Ты посмотрела на разложенные карты и сказала мне, что однажды в мою жизнь придет Ночь. Темная. Непроглядная. Ночь, что пожелает забрать самых близких мне людей. И что не стоит отчаиваться. Потому что в этой Ночи я встречу человека, который обязательно перевернет весь мой мир. И к двум имеющимся у меня близким людям прибавит еще двух… Я не поняла ничего. Совсем-совсем ничего. Почему-то помню очень хорошо те свои мысли. Я уже знала грамоту и никак не могла понять, как к двум живым людям кто-то еще способен прибавить двух.