КроШа. Книга вторая

Глава 18

Валерия суетилась до тех пор, пока Геныч не подкатил к ней на инвалидной коляске и не фыркнул:

— Мелкая, а ну, угомонись.

Лера растерянно посмотрела на брата и поставила поднос с закусками на столик.

— Геныч, я…

— Сейчас ты пойдешь и сядешь с нами. Выпьешь. Я — кофе, ты — чай, парни — пиво. И больше не будешь мельтешить перед глазами туда-сюда. Все накрыто. Хватит егозить.

— Но…

— Валерия.

Если брат называл ее полным именем — дело плохо.

Значит, Геныч нервничал не меньше ее. Лера постаралась успокоиться. Правда, что она суетится? С раннего утра, причем. Как в девять часов выбралась из объятий Тимура, что сонно что-то проворчал, так и отправилась хозяйничать. Она хотела попросить Антонину Васильевну приготовить закуски, за что получила от матери нагоняй.

— Ребенок, я вполне в состоянии накрыть на стол. Причем, парни мясо уже замочили, так что не надо лишних движений. Ты и так теперь с нами проводишь больше времени, чем дома. Муж не ворчит?

Хороший вопрос. Сегодня она обязательно спросит. Наверное.

С матерью Валерия спорить не стала. Но все же четыре пиццы принесла.

Маргарита Николаевна покачала головой, при этом по-доброму улыбнувшись.

Будущие хозяева дома и гости расположились на утепленной веранде, чтобы проще было готовить мясо на костре.

Жарить мясо вызвался Тимур и Михей.

Серый остался развлекать Леру и Маргариту Николаевну. Геныч ворчал и комментировал все происходящее. Лера понимала причину его иронии — он желал оказаться на месте Тимура, и чувствовал себя неуютно, вынужденный передвигаться пока что с помощью кресла. Лера, однажды придя на свою квартиру, и увидев его, пытающимся ходить, расплакалась. Но не от счастья и радости за него.

— Ты понимаешь… понимаешь, что тебе рано? Что еще нельзя? — шептала она, глотая слезы."

"Брат, психуя, и одновременно матеря ее за то, что ей нельзя волноваться — беременным это строго запрещено! — торжественно дал обещание, что больше самовольничать не будет. Она ему поверила. Брат всегда держал слово.

Не был он доволен и переездом в дом, купленный Тимуром.

— Все равно он его.

— По документам — наш.

Геныч нахмурился сильнее.

— Слушай, я ничего не понимаю в ваших отношениях. Любви до гроба между вами точно нет, так на фига ему покупать тебе дом, стоящий пусть и не миллион евро, но около того.

Лера не стала говорить, что между ними брачный договор, и Тимур, по сути, ничем не рискует.

А что касается их отношений — Лера тоже перестала что-либо понимать. Вот абсолютно.

И не пыталась более ничего анализировать. Все со временем встанет на свои места.

Собираясь на вечерние посиделки, заменившие полноценный сабантуй по поводу новоселья, Лера старалась не показывать, как сильно нервничает. Впервые ее семья проведет время вместе с Тимуром.