Кромешник и его светлое чудо

— Я не должен к тебе приближаться, кошечка, — печально сообщил темный, пока его пальцы нежно поглаживали мою щиколотку.

— А я не кошечка, меня Филиппой зовут.

— Фил, — сразу сократил имя мужчина, и я не нашла в себе сил возмутиться, что это обращение только для близких.

Ох, шмырь, мы в одной ванне сидим. Куда уж ближе? Как только ногами не соприкасаемся?

Подумала — и ощутила, что таки соприкасаемся!

Я бы из воды давно выскочила, да только как, если обнажена?

Мысли темного были не о правилах приличия и аморальности ситуации.

— Фил, мы связаны, — серьезно, без капли игривости сообщил он очевидное.

Ну да, его же приставили меня охранять.

— Сейчас ты моя слабость, можешь попасть под удар, предназначенный мне. И с этим что-то необходимо решать.

Сменить на другого телохранителя? Рациональное предложение я не озвучила, завороженная диковинным зрелищем.

Чернильно-черный ветвистый узор с кисти мужчины неторопливо переползал на мою ступню. Незнакомец молчал, напряженно следя за странным поведением своей татуировки.

Переползал?.. На мою?!

Я отмерла и в испуге выругалась:

— Какого шмыря происходит?

— Если бы я знал, — приглушенно отозвался темный.

И, наконец, отпустил мою ногу.

Я мотнула ею, чтобы сбить обнаглевшую татуировку.

Плеск воды, кошачий вой.

— Ой! — Я выдернула пальцы из пасти Барта.

Шмырь сердито зашипел, изгибая спину, как кот, хотя им и не являлся, только маскировался.

— Ох, Барти…

Огляделась. В ванной никого. Точнее, я и шмырь. Незнакомца не было.

Вытащила из воды правую ногу и тщательно осмотрела — никаких тату. На левой — тоже.

— Я уснула? — спросила у шмыря.

Он кивнул и опустил вздыбленную, похожую на черные иглы, шерсть.

Значит, темный мне приснился. Хорошо.

И плохо, что мне жаль. Жаль, что это всего-навсего сон.

Буду честна сама с собой: общение с незнакомцем взволновало, пробудило необычные физические ощущения и чувства, с которыми расставаться обидно. Я ведь их не проанализировала, не разложила по полочкам.

И да, нога все еще хранила фантомные прикосновения мужских пальцев. Будоражащие душу и тело прикосновения. Ничего подобного я раньше не испытывала.

Ладно, эмоции — это такие глупости!

— Барт, спасибо, что разбудил, — тепло поблагодарила бдительного шмыря.

Тот довольно прищурил золотые глаза и, задрав хвост трубой, побежал прочь. Знает, что все равно прогоню, когда буду одеваться.

Быстро ополоснувшись, я покинула ванную.

Теперь спать, срочно в спальню и спать!

Уже накрывшись до подбородка одеялом, осознала, что у меня зудит рука. Не пальцы, которые осторожно прикусил Барт, срочно будя. Нет, у меня чесалось запястье.

Укус насекомого? Или, не дай боги, подцепила какую-то почесуху во время своих приключений в резиденции ночного короля? Подземелье все-таки, грязь.