Ничего, кроме обольщения

Глазами ее матери. Она почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Должно быть, это ее тетя. Ее лицо лишь смутно напоминало лицо Аделины, но эти глаза…

— Летиция?

Женщина нахмурилась. Это кардинально изменило ее внешность, добавив ей строгости, которая была почти что пугающей. Во всяком случае, так показалось Кэти. На кого-то другого это, возможно, вообще не произвело бы впечатления, но для Кэти это была ее тетя, одна из немногих оставшихся родственников, и женщина еще не знала об этом.

— Я — леди Летиция, — произнесла женщина таким покровительственным тоном, словно говорила с кем-то, кто, по ее мнению, относился к гораздо более низшему сословию, чем она сама. — Мы с вами знакомы?

— Пока еще нет, но… я — Кэти Тайлер.

— И?

Никаких распростертых объятий. Никаких восторженных криков. Никаких радостных слез приветствия. Как и дворецкий, ее тетя не узнала фамилию «Тайлер».

Кэти была уверена, что Миллардсы хотя бы вспомнят фамилию человека, которого они отказались принять в семью. Сестры, безусловно, должны были хоть каким-то образом обсуждать ее отца. У них не было большой разницы в возрасте, пожалуй, лет пять или шесть. Но Кэти делала предположения, основываясь на весьма скудной информации.

И лучшим способом разобраться со всем этим, пока у нее окончательно не сдали нервы, было объяснить.

— Я — ваша племянница. Аделина была моей матерью.

Выражение лица Летиции не изменилось. Ни капельки. Но оно уже было искажено неприязнью, очевидно из-за осознания того, что она имело дело с кем-то из низшего класса.

— Убирайтесь.

Кэти показалось, что она ослышалась. Она определенно ослышалась. Но если нет, то, пожалуй, идея малышки Джудит могла все-таки пригодиться. Что-нибудь стоило предпринять в том случае, если слух не подвел ее.

— Я проделала очень долгий путь, чтобы встретиться с вами, — произнесла Кэти, стараясь не обращать внимания на отчаяние, прозвучавшее в ее голосе. — Мэлори из Хаверстона были настолько любезны, что…

— Как вы посмели упомянуть этих завсегдатаев скандалов? — перебила ее Летиция, гневно повысив голос. — Как вы посмели предположить, что вас здесь примут, вы, маленький ублюдок! Убирайтесь!

Кэти прикусила губу, чтобы не дать ей задрожать. Однако она не могла справиться ни с подступившими слезами, ни с душившей ее болью. Она выбежала прочь из той комнаты и из того дома.

Глава 25

— Что значит, отплыл? — кричала Кэти на работника дока, только что сообщившего ей, что она пропустила корабль.

— Отдал концы рано утром, — ответил парень, едва взглянув в ее сторону, поскольку занимался погрузкой ящиков на судно.

Он был единственным, кого она могла расспросить, так как никто больше не стоял около причала, к которому ее направили.