Ничего, кроме обольщения

И хотя все это было лишь ее воображением, оно наполнило ее такими глубокими чувствами, потому что это было тем, чего она хотела: чтобы единственная семья, которая у нее осталась, стала ей настоящей семьей, любящей семьей. И потому что этого не произойдет теперь, она плакала, пока не заснула той ночью, и больше не позволяла себе грезить о Миллардсах.

Часто она видела Бойда, когда смотрела в подзорную трубу. Она даже придумала идеальную причину, почему он не показывался все первые четыре дня. Конечно, это не была морская болезнь, от которой страдал ее кучер, хотя это было первым, о чем она подумала. Но ведь Бойд был судовладельцем. Он бы не плыл на своем судне сейчас, если бы был подвержен этой болезни, верно? Нет, в ее представлении он страдал от чего-то простого, например простуды, которая всего за ночь стала такой сильной, что сейчас у него была столь высокая температура, что он даже бредил. И корабельный доктор, кажется его имя Филипс, не мог с ним сидеть день и ночь, так что ее попросили разделить эту обязанность.

Холодные компрессы, обтирания теплой губкой. Она позволяла себе фамильярность, которую она могла позволить только в одной из своих рискованных фантазий. И конечно же, она была там, когда он наконец пришел в себя, чудесным образом без липкой кожи и потных волос, совершенно здоровый и глядящий на нее своими бархатными карими глазами.

Он протянул руку к ее щеке. Она не пошевелилась, чтобы оказаться вне его досягаемости.

— Я вам обязан своей жизнью?

— Нет, возможно, в некотором роде.

Она улыбнулась. И будь ее воля, он бы сделал то же самое, но она так редко видела, как он улыбается. Он был всегда крайне серьезным возле нее, так полон чувств, которые не были, которые точно не были веселыми. Она не могла представить его улыбающимся, действительно. Но ей это и не нужно было. В своей фантазии ей было достаточно того, что она знала, что он хотел бы улыбнуться.

− Тогда позвольте мне выразить свою благодарность."

"Она затаила дыхание, когда он притянул ее вниз для нежного поцелуя, но их губы пока не соприкоснулись. Теперь, когда она наклонилась, ему было просто перенести ее через себя на другую сторону кровати. Сейчас она лежала рядом, и он склонялся к ней и, черт возьми, он даже улыбнулся, хотя теперь это была улыбка, полная озорства. И это было прекрасно. Он собирался поцеловать ее. Она ожидала этого, затаив дыхания. Она уже ощущала тот трепет, который только он вызывал в ней.

Это было ярко, когда это случилось. Слишком ярко, как будто это происходило на самом деле. Предвкушение.