Мертвый кролик, живой кролик

Прежде чем сунуть Севостьянову стакан, Бабкин пригубил сам. На вкус – первоклассный самогон, отдающий ржаными корками. Он не был уверен, что старику стоит это пить, но Севостьянов, ни слова не говоря, вынул стакан из его руки и влил в себя, как воду. Бабкин вышел на кухню, поискал в кастрюлях и нашел холодную отварную картошку. Егор и Севостьянов накинулись на нее так, словно сутки голодали.

– Я могу в погреб за помидорами слазить, – предложил Егор.

Бабкин вытаращил на него глаза. На месте пацана он близко бы не подошел к погребу.

Егор засмеялся:

– Да шучу я, вы чего! Не полезу я туда больше. Тем более лампочка разбилась…

– Для парня, который чудом остался цел после такого падения, ты как-то очень легкомысленно настроен, – сказал Бабкин.

– А чего мне, рыдать?

– Ты знаешь, кто тебя толкнул?

Егор покачал головой:

– Просто в спину тыкнули. А когда я очухался, уже валялся внизу.

Сергея поразило, что, когда он нашел мальчика, тот делал упражнения. Егор успел объяснить: он понял, что замерзает даже в пленке, и сообразил, что нужно двигаться. Ходить по погребу, погруженному в кромешную тьму, ему было страшно. Он стал приседать и отжиматься.

Теперь предстояло звонить в полицию и Юрию Забелину. Но сначала Бабкин заварил чай и вернулся с чайником в комнату.

Севостьянов уже не лежал, а сидел на диване. Он больше не выглядел умирающим, но лицо его приобрело угрюмое выражение.

– Голова сильно болит, Василь Семеныч? – спросил Сергей, наливая горячий чай в кружку.

– Нет… Не в этом дело.

Старик поморщился и вполголоса добавил:

– Я вспомнил. Это Тамара была. Тамара Забелина.

Сергей непроизвольно обернулся на Егора. Мальчик жевал картошку и ничего не слышал.

– Ты уверен? – Он склонился к Севостьянову. – Не мог перепутать ее с кем-то другим?

– Я ее видел вот как тебя сейчас, – сердито сказал Севостьянов. – Она ко мне подошла и приложила поленом по голове. Если в сарае поискать, оно там и найдется, с отпечатком моего лобешника. Чудом башку мне не расшибла…

– И собственного внука столкнула в погреб?

Старик помолчал, что-то обдумывая.

– Я вижу так, что она для этого и приходила, – сказал он наконец. – Я ей просто под руку подвернулся.

– Зачем?

– Ты у меня спрашиваешь? Я не знаю.

– Я тоже думаю, что это бабушка, – подал голос Егор.

Бабкин выругался про себя – надо было выйти с Севостьяновым в другую комнату и там обсуждать, кто на него напал, – и обернулся к мальчику.

– С чего ты взял?

– Даже не могу объяснить. Ну, просто… Она такое может!

– А я не думаю, я знаю, – резко сказал Севостьянов. – Эй, мент! Ты слышишь, что тебе говорят?

– Я не мент, – рассеянно ответил Сергей. Он смотрел на лежащий перед ним сотовый и обдумывал, перебросить ли мальчишку на полицию.