Слезы нильского крокодила

Вон та, худощавая старушка точно из этого дома, — припомнила Оксана.

— Уточним. До встречи, — Алина затормозила у подъезда, а мы пошли дальше.

Примерно столько же людей было и перед подъездом Рады. Оксана, которая с Лилей шла впереди меня на два метра — такая была договоренность, — как вкопанная остановилась перед поставленными в ряд венками."

"— «Васеньке от родственников», «Василю от соседей», «Василю от друзей», — читала она, оттягивая минуту, когда все-таки придется шагнуть в темный подъезд.

— Иди с Лилей, — тихо зашептала я Оксане. — Не свети меня. Ничего не бойся, там Степа.

— А если Рада выгонит? — не поворачивая в мою сторону головы, спросила она.

— Не посмеет. Родная дочь имеет право проститься с отцом. Иди.

Оксана шагнула в подъезд, следом за ней исчезла Лиля. Я подошла к подъезду, тяжко вздохнула, уловив на себе посторонние взгляды, и поправила ленточку на венке. Несколько женщин, стоящих в сторонке, откровенно меня разглядывали. Для порядка я сказала:

— Горе-то какое! Такой молодой, и пожить не успел. — Потом посмотрела на женщин и спросила: — Похороны Василия Степановича в двенадцать?

Все дамы настороженно кивнули. Я заговорила с ними на русском языке — следовательно, я не местная, чужая. «Кто такая?» — читалось в их глазах.

— Как узнала, все во мне оборвалось. Я ведь с Васей больше двадцати лет знакома, — соврала я. — Его отец, Степан Васильевич, строил моим родителям дачу, вот мы и познакомились. — Тетки внимательно меня слушали, но беседу поддержать не торопились. — В Трускавец я приехала по санаторной путевке, здоровье подлечить. О смерти Васи узнала случайно. Когда в процедурном кабинете лежала, разговор подслушала. Медсестра своей подруге по телефону рассказывала, мол, ее знакомый, Василий Остапенко, трагически погиб во время круиза по Нилу, на судне. Надо же! И моего знакомого так зовут. И он тоже вроде бы собирался в Египет. Стала расспрашивать — он! Она мне и адрес его новый сказала. Горе какое!

Одна из теток отмерла:

— Да, горе-горькое, — протянула она без особого сожаления. — Совсем молодой. Жить и жить.

— Говорят, он недавно женился? Я ведь перед приездом в Трускавец пыталась к нему дозвониться, хотела встретиться, но он к телефону не подходил. Откуда мне было знать, что он переехал. Жена как? Хорошая?

Одна из женщин поджала губы, другая скроила отрешенное лицо, третья вяло кивнула.

— Да как сказать, — замялась четвертая. — Наверное, хорошая, если он от Оксаны ушел.

— Не только к хорошим уходят, — заметила пятая, — и к стервам тоже прилипают.

— Ты только при Дарине не говори, что ее дочка стерва из стерв.

— А то Дарина не знает.

— И зятя она не жаловала, — специально для меня сказала та, что обозвала Раду стервой.