Крючок для пираньи

Лицо у нее было такое, словно предстояло срочно решить — то ли смеяться, то ли плакать…

— Ну, что там? — осторожно спросил Мазур.

— Ох… — не вздохнула, а произнесла она, положила голову ему на плечо. — Артистка погорелого театра… То бишь директриса погорелого музея. Половина выгорела — и на первом, и на втором. Вторую половинку отстояли, так что зрелище то еще… Слава богу, мы с тобой ни при чем. Огонь пошел совсем не оттуда — с первого этажа, из запасников.

— Что-то ценное там было?

— Да откуда там ценное… Сплошной хлам. Проводка, скорее всего. Я мэру написала сто челобитных, только у него прожекты поглобальнее, не до музея… Проводка, определенно. Грабить там нечего, а само здание никому не нужно — это у вас, на Большой земле, говорят, выживают поджогами бюджетников вроде нас, но здесь-то к чему? Бог ты мой, а на что теперь чинить? И так нищенствуем…

— Ложись, — сказал Мазур, легонько ее баюкая и ни черта не понимая. — Утро вечера мудренее…

…Часу в восьмом утра он покидал приют любви — успевший немного вздремнуть и оттого, в общем, бодрый. Поднял воротник куртки, ускорил шаг. Кое-где загорались окна — город просыпался весьма неспешно. Настроение было если не прекрасное, то близкое к таковому — расстались без малейших напрягов, и уж тем более без претензий, договорившись встретиться вновь при первом же удобном случае, а применить майорову химию так и не довелось, к счастью… Мазур приосанился и подумал: ежели в квартире, которую ты только что покинул, блаженно спит удовлетворенная женщина, в старики записываться рановато, еще побарахтаемся.

Ага. Побарахтаемся.

Он замедлил шаг, подобрался. Неширокую улочку, застроенную обшарпанными розовато-бурыми трехэтажками, перегораживали трое — стояли молча, непринужденно, но рассредоточившись так, что ясно становилось с ходу: грядут сложности…

Трезвые, а если и пили, то самую чуточку, мгновенно оценил он, вразвалочку приближаясь. Не роскошно упакованы, но и на местную бичеву не похожи. Нехорошие морды, и молчание очень уж многозначительное — чересчур спокойны, несуетливы для мелкой шпаны… Это хуже, пожалуй. Тут уж остается одно — если на свет божий покажется ствол, следует глушить безжалостно. Против пули не повоюешь…"

"Он неторопливо расстегнул верхние пуговицы куртки, чтобы при нужде с маху вырвать кортик из кармана, а одновременно и из ножен, остановился метрах в трех от них, спокойно выпуская дым, ждал дальнейшего. Такое поведение поневоле заставляет нападающего слегка занервничать, ему придется менять тактику на ходу…

Опешили, конечно. Самую малость. Спокойное ожидание так всегда и действует. Ага, сейчас…

— Карманы сам вывернешь или тебе помочь? — последовала первая реплика.

Чуть наигранно прозвучавшая, сделал вывод Мазур.