Крючок для пираньи

Двое стояли возле шлюпки, их разговора никак не удавалось расслышать, но и поближе подкрасться не удастся, то и дело поглядывают в сторону трапа, по которому сюда поднялись… Хотя…

Мазур бесшумно коснулся плеча майора, показал на себя, потом вправо. Кацуба кивнул. Сунув бесполезный пистолет за ремень сзади, Мазур опустился на корточки; невольно содрогнувшись от прикосновения с настывшими досками палубы, осторожненько распластался на них и пополз, не производя ни малейшего шума.

Замер. Осторожно высунул голову, тут же спрятал, но все, что хотел, разглядеть успел: по противоположному борту, между двумя стопками плотов точно так же, как он сейчас, притаились две фигуры. Одна стояла на коленях, другая присела на корточки, со всеми предосторожностями наблюдая за беседующими. На фоне звездного неба их контуры рисовались довольно четко, и Мазур был уверен, что не ошибся, — это женщины. Похоже, подстраховочка. Известные особы прикрывают своего. Однако с тем же успехом здесь могут оказаться и люди второго собеседника…

Тщательно все продумав, он решился: сгруппировался, молниеносным перекатом переместился к следующей стопе. Быть может, его и заметили, но никаких мер, конечно же, не предпримут, им самим нужно сидеть тихонечко…

Зато теперь он был совсем близко к беседующим. Вынул из нагрудного кармана патрон, мимолетно посмеявшись над собой — хорош Маугли, — заложил его в пращу и навострил уши. Говорили на английском — правда, незнакомец выговаривал слова чересчур уж правильно и старательно, как человек, обучавшийся исключительно по книгам, без общения с «носителями разговорной речи».

— Иногда самое главное — уметь осознавать, что проигрываешь.

«Это американец», — сообразил Мазур. Собеседник тут же подал реплику, не особенно и скрывая насмешки:

— Не спорю. Однако решительно не понимаю, какое отношение ко мне имеет эта сентенция.

— Думаю, все уже ясно. Вы еще не поняли, почему на борту нет господина Низгурецкого? Должен вас огорчить: наши русские коллеги его взяли в Шантарске. Он словоохотлив, иначе меня здесь не было бы…

— Дорогой мой, а имеете ли вы право мне угрожать в моей собственной стране? Только наглых иностранцев и не хватало для полного счастья…

— Я вам не угрожаю.

— Ну, давите.

— И не давлю. Всего-навсего пытаюсь втолковать, что игра закончена. Дальше вам предстоит общаться исключительно с земляками…

— Ну, это мои проблемы, вам не кажется?

— Короче говоря, вы то ли не понимаете своего положения, то ли чрезмерно наглеете, — сказал американец.

Послышался непринужденный смешок:"

"— Так уж и чрезмерно, старина… Только подумать: по вашей милости моя вера в людей дала изрядную трещину.