На крючке

Брови Дрю сходятся на переносице, а его ноздри расширяются, когда парень уточняет:

- Он же не трогал тебя, верно?

Думаю, Терренс отправился бы на больничную койку, скажи я сейчас ""да"", но я качаю головой, и Дрю расслабляется.

- Нет. Но он лапает маму у меня на глазах.

Дрю снова хмурится.

- Думаю, я бы немного двинулся умом, если бы мне пришлось увидеть, как какой-то парень лапает мою маму."

"- Это отвратительно, - говорю я. - Он делает это, чтобы достать меня. Из-за него она и продает наш дом. Потому что у старого Терренса нет денег, чтобы оплатить свою часть круиза, - я снова проклинаю себя. - Я ничего не могу с этим поделать. Она не хочет меня слушать, неважно, что я скажу.

Я быстро моргаю и пытаюсь успокоиться, но не могу остановить поток слов.

- Знаю, что это эгоистично. Я уже не живу в том доме да и не планировала там жить. Но ощущение такое, будто у меня отбирают последнее безопасное пристанище. И теперь я уже никогда не смогу... - я замолкаю, ощущая всепоглощающий ужас.

Но Дрю заглядывает мне в глаза и заканчивает фразу за меня.

- Снова приехать домой? Не сдерживайся из-за жалости ко мне, говори, что хочешь сказать, Анна. Мне не нужна твоя жалость.

Я хочу сквозь землю провалиться.

- Думаю, есть разница между жалостью и сочувствием, верно?

Не разрывая зрительный контакт, он кивает.

- Иногда, ни с того ни с сего я улавливаю запах своего старого дома. Не знаю точно, что это за запах, может, смесь аромата старых книг и кофе или стирального порошка и прохладного воздуха, - его взгляд затуманивается. - Но все просто пахнет, как дом. И я скучаю по нему так сильно, что не могу дышать.

- Я бы хотела, чтобы ты мог снова вернуться домой, - говорю я, борясь с желанием заплакать.

Глаза Дрю удерживают мой взгляд.

- Я бы тоже этого хотел. Но думаю, нам нужно просто обзавестись собственными домами.

Глядя на него в лучах золотистого солнечного света, на его уставшее лицо и то, как серьезно парень смотрит на меня, я думаю, что могла бы полюбить такого мужчину. Я могла бы полюбить его навечно. Мое дыхание становится прерывистым.

- Когда я найду свой собственный дом, - говорю я, - то никогда его не оставлю.

Его кадык дергается.

- Хороший план, - он делает еще один шаг ко мне. - Мне жаль, Анна.

Я знаю, что он говорит сейчас о моей матери, моей потере безопасной гавани.

- Мне тоже, - но я сейчас говорю о нем. Потому что Дрю не должен был никогда потерять свою семью. Он не должен носить кусочек от дома своего детства в виде ожерелья на шее.

Ощущение напряжения вернулось. Я раскачиваюсь на пятках, пока мой взгляд исследует футбольное поле. Дрю громко вздыхает и запускает руку в свои влажные от пота волосы. Его глаза прищуриваются, когда лучи заходящего солнца попадают ему на лицо.

- Хочешь попробовать что-то новое?

Я приподымаю бровь, и он смеется.