Кристмас

Хоть в Африке, хоть на Северном полюсе, это будет преследовать тебя, Бор.

В глазах Бориса показались слезы. Андрей, не глядя на него, сказал деловито:

– Ладно, давай тащить тетку в машину. Пора ехать.

Машина с надрывом ползла по лесу, и Аникеев включил пониженную передачу. Он чуть не просмотрел метку и резко затормозил.

– Блин! Чуть в яму не въехали, – он стукнул кулаком по рулю. – Вылезаем.

Короткими саперными лопатами они очистили нужное место от снега и отбросили в сторону густые еловые ветви, которыми была закрыта яма.

– Похоронная команда за работой, – прокомментировал Андрей, когда они несли первый мешок.

Вскоре все мешки были в яме, и ее вновь укрыли ветвями и забросали снегом.

Потом уже, сидя в машине, Бор опять задался вопросом:

– Почему мы все-таки убиваем? Когда мы слетели с тормозов, Андрей?

– Чтобы забыться, – ответил бывший участковый. – Мой брат тоже был когда-то обычным патологоанатомом, хотя, по мне, вскрывать покойников – работа на любителя. Один раз его угораздило провести отпуск в «Алексеевском хуторе», и Борис изменился. Потом он стал совершенно другим. Этот дом что-то с ним сделал, как и с нами. Убийства – это как «дурь» или водка. Отходишь, и сердце разрывается. А примешь дозу – опять вроде ничего. Живешь, как в постоянном кумаре. Когда у меня семья умерла, я пил два месяца, пока в психушку не попал. Везут меня в машине, а я гляжу в окно и поражаюсь. Вчера вроде снег лежал, а сегодня – травка зеленая повылазила. Сказка, да и только! А на душе – такая чернота и муть, что точно бы повесился, если бы не врачи. Вот мы с тобой сейчас не в запое, а в «забое». Нам одна дорога: убивать кого-то или на себя руки наложить. А кто тогда семьи наши будет навещать в подземелье? Они ведь нас ждут и радуются, когда мы приходим. Умирать нам рановато, – пропел Андрей фальшиво, – есть еще у нас дома дела…

Снег почти прекратился, и он выключил «дворники».

* * *Уже наступило утро, а Максим Фирсов продолжал безучастно сидеть у окна. Он смотрел на пролетающие снежинки, провожая их взглядом, и ему казалось, что вот так же безвозвратно вниз падают все его мечты и надежды. То, что поведал ему мнимый инвалид, оказалось ужаснее всех сказок про живых мертвецов.

«Чистенький» Макс оказался и вправду «Кровавым». Колясочник рассчитал все точно: он прислал письмо, в котором делал какие-то намеки, и это его, Фирсова, заинтриговало. Он мечтал поехать сюда еще раз, чтобы разобраться, что же все-таки случилось тогда, восемь лет назад. Как Борис узнал про те события и вычислил, где он работает? Не иначе, как через брата-мента. Который, оказывается, спас его от тюрьмы, но сам является патологическим садистом. Говорят, что убийц тянет на место преступления. Понятно, почему ему всегда хотелось попасть сюда.