Кристин, дочь Лавранса

– О, она могла бы сказать… – отвечал Эрленд тихим голосом, глядя вниз, – она могла сказать, что я был отлучен от церкви и должен был дорого заплатить за примирение и покой.

Кристин долго молчала. Потом сказала тихо:

– Есть много людей, которым не улыбнулось счастье, – я часто слышала такие слова. Я мало знаю свет, но никогда не поверю о вас, Эрленд, что это было за какое-нибудь… бесчестное… дело.

– Да вознаградит тебя Бог за эти слова, Кристин, – сказал Эрленд и так порывисто наклонился и поцеловал ей руку, что лошадь шарахнулась под ними.

Когда она снова пошла спокойно, Эрленд сказал настойчиво:

– Вы должны танцевать со мною сегодня, Кристин! После я расскажу вам о своих делах, но сегодня будем веселиться, не правда ли?

Кристин ответила согласием, и они некоторое время ехали молча.

Но немного спустя Эрленд начал расспрашивать ее о фру Осхильд, и Кристин рассказала все, что знала о ней, и очень ее хвалила.

– Значит, не все двери закрыты перед Бьёрном и Осхильд? – спросил Эрленд.

Кристин отвечала, что их очень уважают и что отец ее и многие другие находят, что бо́льшая часть слухов об Осхильд и Бьёрне ложны.

– Как вам понравился мой родственник Мюнан, сын Борда? – спросил Эрленд с легким смехом.

– Я на него не глядела, – сказала Кристин, – к тому же мне показалось, что на него особенно и не стоит глядеть.

– Разве вы не знали, что он ее сын? – спросил Эрленд.

– Сын фру Осхильд! – сказала Кристин вне себя от изумления.

– Да, красоты своей матери ее дети не могли взять, хотя взяли все остальное, – сказал Эрленд.

– Я даже не знала имени ее первого мужа, – промолвила Кристин.

– Два брата женились на двух сестрах, – сказал Эрленд. – Борд и Никулаус, сыновья Мюнана. Мой отец был старшим, мать была его второй женой, а от первой жены у него не было детей. Борд, за которого вышла Осхильд, тоже был немолод, и они, вероятно, никогда не жили хорошо друг с другом… Я был еще ребенком, когда все это случилось, и от меня все скрывали, насколько было возможно… Но Осхильд уехала за границу с господином Бьёрном и вышла за него замуж, не посоветовавшись со своими родными, когда умер Борд. Брак этот хотели признать недействительным – доказывали, что Бьёрн спал в ее постели еще при жизни ее первого мужа и что они с Осхильд постарались спихнуть с дороги моего дядю. Прямого обвинения на них, очевидно, не смогли возвести, раз пришлось оставить их жить в браке… Но зато они должны были отдать в уплату пени все свое имущество… Бьёрн к тому же убил племянника – я хочу сказать, племянника моей матери и Осхильд…

У Кристин забилось сердце.