Старуха Кристи - отдыхает!

Лапа оцепенела, потом очень четко повторила:

– Вместе живем? Вме-сте жи-вем? Жи-вем? Ха!

Лицо Дюймовочки стало бордового цвета.

– Вы не так поняли, – закричала я, – Рися имел в виду…

– Рися? – перебила Лапа. – Ты зовешь его Рися?

– Просто повторила за вами, Аристарх очень пафос но звучит, сама я не додумалась имя сократить, – я снова попыталась внести ясность, и тут Лапа, зарычав, кинулась на меня, прихватив по дороге нож, лежавший на подоконнике.

Сама не знаю как, я юркнула под стол и сунула голову в колени, руками прикрыла глаза, поэтому наблюдать за произошедшим я не могла, зато слышала все просто великолепно.

На кухне бушевал ураган, слышались вопли, плеск воды, топот, визг, мат, потом все перекрыл звонок в дверь, настойчивый, упорный. Я сидела, боясь пошевелиться, вдруг прикрывавшая стол, свисающая почти до линолеума скатерть приподнялась. Мои руки опустились, глаза распахнулись, взору предстали две толстых ноги, явно не принадлежавшие Дюймовочке. Огромные ступни были втиснуты в войлочные тапки, опухшие щиколотки плавно перетекали в лодыжки с выпирающими венами.

– Это что же делается? – забубнил незнакомый голос.

Поняв, что Лапа больше не бушует, я высунулась наружу. В кухне царил полнейший разгром. На окне покачивались обрывки занавесок, посуда, превращенная в осколки, валялась на полу, из крана в раковину хлестала струя воды. А посреди разгрома стояла полная баба, одетая в синий халат.

– Где он? – злобно прищурившись, спросила она.

– Кто? – пролепетала я.

– Хорош придуряться, – завизжала тетка, – выселим его, что ни день скандал. Актер хренов! Все врет, нигде его не видать, сериалы я часто гляжу и рожу его не приметила. Спать невозможно! Что ты тут устроила?

– Это Лапа скандалила, – принялась я оправдываться. – Я сама испугалась до обморока. О каком актере вы говорите?

Не успела я произнести последнюю фразу, как взгляд упал на воткнутый в столешницу нож и по спине побежал пот.

Толстуха неожиданно притихла, потом почти спокойно сказала:

– Передай своему…, последний раз терплю, еще кто из его девок дурить начнет, ментовку вызову!

С этими словами она схватила со столика невесть как уцелевшую в погроме чашку, шваркнула ее о пол и удалилась с высоко поднятой головой.

В квартире наступила тишина.

– Лапа, – позвала я, – вы тут? Эй, отвечайте!

Повторяя один и тот же вопрос, я пошла по апартаментам и с радостью убедилась: девица унеслась прочь.

Но куда подевался Аристарх?

Через пару секунд нашелся ответ и на этот вопрос, дверь в ванную распахнулась, и в коридор, окруженный облаком слишком сладких духов, выплыл Аристарх. Он был совершенно голым, если не считать полотенца, которым негодяй прикрыл чресла.

– Ты бросил меня на растерзание фурии, – обозлилась я.