Криптум

Две анциллы начали состязание – не физическое, а борьбу за управление системами корабля. Их изображения смешивались; они сплелись геометрически, потом взлетели спиральным движением и исчезли.

– Что это? – спросил я.

– Подавление искусственного разума, – ответил Дидакт. – Мгновенный опрос и передача информации. Наш корабль лишен управления.

Мы ощущали на себе всю мощь современного корабельного оружия Предтеч. Мы были спеленуты и оглушены, как муха в паутине. Ограничительные поля ближнего действия пронзали командный центр. Мы чувствовали, как уменьшилась гравитация. Дидакт, люди и я беспомощно повисли под разными углами в воздухе, замерли в ожидании, не имея представления о том, что происходит за бортом. Наша собственная анцилла смолкла в лучах подавления.

Наконец мы погрузились в полную темноту. Проходили минуты."

"Райзер молился на старом человеческом диалекте, которого не было слышно уже десять тысяч лет. Его модуляции показались мне знакомыми. Дидакт когда-то изучал человеческие языки.

Чакас молчал.

Моя броня постепенно отказывала. Дыхание затруднилось, стало поверхностным. Что-то сверкнуло справа. Я хотел повернуться, но броня замкнулась, обездвижив меня. Оранжевое мерцание выросло до невыносимого блеска, и я увидел, как плавятся и падают наши перегородки и контрольные поверхности – и в то же время между нами и вакуумом пытаются выстроиться новые стены жесткого света. Даже в осаде, лишенный всех высших функций, корабль Дидакта отважно пытался защитить нас.

Наш мир превратился в судорожную борьбу без правил между лучами разрушения и новыми конструкциями. Я в немом очаровании следил за этой борьбой, достигавшей теперь своего апогея, и своими природными органами восприятия уже перестал улавливать ее ход… Потом борьба стала медленно сходить на нет.

Наш корабль проигрывал.

Половина того, что осталось от командного центра, – неопределенная, угловатая и гораздо меньшая в размерах – отпала и исчезла. Я краем глаза увидел изогнутые очертания охотника-киллера класса «отчаяние», мерцающие, лоснящиеся в сиянии нашего догорающего корпуса. Мы парили сами по себе. Наш воздух быстро застаивался, и мы были окружены вакуумом.

В моем сужающемся поле зрения появились три мощных, полностью функциональных искателя – более длинные, лощеные версии боевых сфинксов Дидакта. У них, обезличенных, темных, быстрых, отсутствовали скалящиеся очертания более старых машин.

Один из них пронзил только что нарощенные стены и, описав круг, остановился позади нас. Потом, подняв кверху нос, пронзил внутреннюю перегородку в поисках других пассажиров.