Криптум

Чтобы сломать тысячелетнюю печать, наложенную мудростью Харбоу и скрепленную силой Ланга, понадобится великая сила.

Глава 4

Песок взметнулся, по спирали окутывая колонну. Обнажился большой яйцевидный сосуд, некогда погребенный глубоко в его толще. Я отпрянул.

Мы снова ждали на стене, спасаясь от вихрящегося вокруг песка.

Наконец посреди пустыни возник настоящий колодец, в котором сверкал медью и сталью сосуд высотой в добрый десяток метров.

Райзер бормотал что-то под нос – может быть, молился своим маленьким богам. Или у чаманушей, наоборот, были громадные боги, своими размерами компенсирующие низкорослость этой расы. Чакас наблюдал за происходящим молча, лишь иногда отклоняясь от очередной порции песка, летящей в его сторону.

То, что покой Дидакта нарушает Предтеча неподобающей касты, само по себе уже было нехорошо. Но если в Криптуме и впрямь находится воин-прометеец, он наверняка окажется очень недоволен, обнаружив вокруг себя потомков своих старинных врагов. В моей голове вновь загудел голос:

– Внимание! Минимальная безопасная дистанция – пятьдесят метров. Тысячелетняя печать будет снята через пять, четыре, три, две…"

"– Берегите глаза, – предупредил я людей и первым подал пример, прикрыв лицо руками.

Раздался громкий треск, и даже сквозь прижатые ладони по сетчатке ударила голубая трансхроническая вспышка, осветившая все кости руки. Вдруг навалилась вековая тяжесть, будто я превратился в дряхлого старика. На какой-то миг моя память слилась с памятью всех, кто когда-либо решался войти в Криптум, всех, кто до сих пор погружен в глубокий транс, пребывая в единении бесконечной ксанкары.

Ночь осветилась еще раз, теперь – ослепительно-белым. Под налетевшим шквалом в джунглях всколыхнулись пальмовые ветви.

Но вот все закончилось. Померкли последние сполохи, и воцарилась тишина. Начинался рассвет. Казалось, прошло всего несколько мгновений, и тем не менее утро уже догнало нас. Наконец стало достаточно светло, чтобы мы смогли рассмотреть, что натворили.

Верхняя часть яйцеобразного сосуда распалась на три секции. Они раскрылись наружу, как чашечка цветка, защищавшая нераскрывшийся бутон. Однако то, что оказалось внутри, меньше всего походило на прекрасный цветок. Скорее это было похоже на скорчившуюся мумию исполинских размеров.

В городе меня соблазняли экскурсией по катакомбам, заполненным человеческими останками. Отвратительное зрелище – но чего еще ожидать от настолько деградировавших существ, как люди? Подобные вещи никогда не вызывали во мне любопытства, так что единственным испытываемым мною чувством был стыд, смертельный стыд за прометейцев.