Криптозой

На Земле, как в искусственном виртуальном игровом объеме, этот язык тоже был первым и общим, и лишь после известной «Вавилонской коррекции» началась дифференциация и смысловая аберрация языка, приведшая к появлению сотен других…

Кирилл поморщился, глядя на «улыбку» скелета.

– Кто меня ждет?

– Мастер Диаблинга и землянин Лаврентий.

– Я к ним и собирался, – пожал плечами Кирилл."

"В то же мгновение его подхватила невидимая упругая чаша и понесла сквозь сплетение канатов, веревок и растяжек в белесую бездну. Через несколько мгновений Кирилл оказался перед открытой дверью в кабинет-спальню Лаврика, вошел.

Лаврентий был один и, как всегда, грезил с открытыми глазами, пребывая в особом пространстве компьютерных технологий, создающих виртуальную реальность, неотличимую от настоящей. Почти неотличимую. Хотя об этом знали только те, кто программировал эту реальность.

Кирилл оглянулся.

Сзади вместо «скелета» охранника выросла фигура оператора.

– Вам предлагается возможность поиграть, – сказал он, дернув уголком губ. Диаблинга никогда не улыбался: то ли сдерживался, то ли вообще не умел. Впрочем, его коллеги по иезоду тоже улыбались редко.

– Не понял, – вопросительно поднял брови Кирилл. – Вы предлагаете мне поиграть? В преферанс, покер, подкидного? Или имеется в виду спортивная игра?

– В какой-то степени. Я предложил вашему другу стать оператором вашей реальности, он согласился. Хотите посмотреть на свой мир сверху и откорректировать его по своему усмотрению?

Кирилл недоверчиво сощурился.

– Вы серьезно?

– Я никогда не шучу.

– И мне будет дозволено… все?

– В пределах разумного.

– Но ведь я могу натворить таких дел!..

– В рамках программы, не более того. Вам будет дозволено изменять законы социума, но не физические законы.

Кирилл задумался, покачал головой.

– Нет, я не могу взять на себя такую ответственность. Мне многое не нравится в жизни, многое хотелось бы изменить к лучшему, но это наверняка затронет других людей… Нет, не хочу.

– Эти соображения делают вам честь, но они не остановили вашего друга. Он с удовольствием взялся за переделку программы. Хотите взглянуть?

Кирилл помедлил.

– Посмотреть можно.

В то же мгновение рядом с креслом Лаврика, похожим на перепончатый кокон, возникло второе такое же.

– Устраивайтесь и включайтесь.

Диаблинга исчез.

Кирилл посмотрел на Лаврика, на дверь, снова на Лаврика и, терзаемый любопытством и смутными опасениями, сел в мягкое и очень удобное кресло.

Тотчас же перед глазами высветился плоский зеленоватый экран размером с половину стены, протаял в глубину.

Перед наблюдателем, которым стал Кирилл, распахнулась неизмеримая черная глубокая даль, пронизанная паутинками света, которые складывались в красивую объемную вуаль.