Криминальный симбиоз

Мне лодку взорвали, будто я инспектор какой рыбоохранный! — Сказал дед вздыхая.

— Ты бы старый, переехал на усадьбу. Там и доктор есть и магазины под боком. А то ты живешь в своей Алексеевке как бирюк. Бабка твоя хоть жива!? — Спросил водитель автобуса.

— А куды эта ведьма денется? Надумала зараза вчера из моего «Запорожца» курятник сделать для своих курей! А птице курятник в Запорожце!? Ты Жора, подумай своей макитрой сорока зимой ходит босая да с голыми лытками. Она же не мерзнет холера-мать ее!? А возьми воробья! Хрен там того воробейки! И тот тоже, прыг — прыг по снегу босой, и ведь не лезет же ён сука в «Запорожец» греться!?

— Ну, ты дед, и даешь, курица, та домашняя птица, а воробей твой дичь. Курица без крыши замерзнет.

— Ты Жора, в жизни ничего не понимаешь! Глянь тетерев, это же свояк куриный! Сидит себе в мороз на ветке, и песни распевает. А курица, она даже из хлева нос на улицу не кажет. Все ей подай, да поднеси. А она тебе и яйца, порой не хочет дать. Это, что справедливо? Да и жрет больше чем я.

— Тебя, что понесло к участковому!? Не уж-то воры объявились!?

— Нет Жора, воров нет, все съехали. А вот браконьеры задолбали! Бьют рыбу! Каждую ночь бьют! Ни совести, ни Родины, ни флага. За что я воевал, и кровь свою проливал!? За то, чтобы каждый козел, достояние державное гробил!? Нет Жора, я воевал, чтобы всем людям было хорошо и тебе и мне.

Автобус, подъехав к магазину, остановился. Некоторые пассажиры стали выходить. Дед приподнялся, и помогая себе посохом, стал вылезать из него.

— Дед, да я тебя подвезу к участковому. Куда ты пошел!?

— Я Жора, хочу в сельмаг зайти! Хочу глянуть, чем дермократы народ травят! Не все еще передохли от даров свободы!?

Дед вышел из автобуса и прямиком направился в магазин. Сельмаг, не смотря на раннюю пору, был уже открыт. Валька, всегда открывала магазин пораньше в тот день, когда в район ехал автобус. Народ к этому часу уже собирался в его ожидании. Дед зашел в магазин и остановился, разглядывая баб.

— О бабы гляньте, Семенович свой пердикулер приволок! Видно Надька померла, что он до наших баб пожаловал.

— Ты Канониха дура! Так и ждешь, что я на тебя положу глаз. Пусть тебя старая, собака злая топчет, а не такой орел как я! — Расправляя грудь, сказал ветеран.

Бабы, ожидавшие хлебную машину со свежим хлебом, залились смехом. Они любили подкалывать своих стариков, вспоминая былые молодые годы.

— Твоим корнем Семёнович, только мешки с картошкой перевязывать. Небось на палец шнурок свой накручиваешь!?

— Я свой корень каждую ночь в борозду вставляю. Он еще плоды давать может. А вот твоя Танька, борозда, уже явно поросла бурьяном. Под посев уже негожа. Так что нечего меня соблазнять сеять не буду.

Бабы, видя их словестную перепалку, заливались смехом.