Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

На кабинетах висели таблички с разными надписями: «Касса», «Хозяйственный отдел», потом пошли комнаты с цифрами, вероятно, следственные кабинеты.

Наконец они завернули направо. Там, после небольшой проходной, где сидел еще один контролер за такой же железной дверью, Николай кивнул. Контролер нажал на кнопку, и они попали в еще один коридор. Он представлял собой длинное помещение, метров двенадцать-четырнадцать.

С левой стороны – окно с массивной решеткой, выходящее в тюремный дворик, а справа – небольшие камеры, точнее, боксы. Все они были выкрашены в зеленый цвет и находились за большой железной решеткой, которая напоминала обезьянник городского отделения милиции.

В решетке с правой стороны виднелась дверца, она была открыта. На боксах – номера и задвижка. Там сидели заключенные, ожидающие либо вызова к следователю, либо доставки после беседы в свою камеру.

Николай молча проследовал через этот коридор. Глеб шел за ним, не отставая. Вскоре они оказались в следующем коридоре. Там опять шли следственные кабинеты. Тюремщик кивнул сидящему за столом дежурному и сказал Глебу:

– Иди в тридцать восьмой, – и указал рукой вперед.

Глеб быстро пошел в указанном направлении. Коридор был длинный. По обе стороны тянулись следственные кабинеты. Каждый имел табличку. Все двери однообразно обшиты коричневым дерматином. Это создавало практически полную звуковую изоляцию.

Глеб подошел к нужному кабинету и приоткрыл дверь. Войдя в кабинет он увидел, что за большим столом сидит Паша Цируль и читает газету.

Цируль поднял глаза и увидел Глеба.

– Здорово, парень! А что ты тут делаешь? – удивленно спросил он.

Глеб быстро закрыл дверь, подошел к Цирулю и протянул ему руку. Затем сел близко к Паше и стал излагать суть дела. Паша внимательно слушал. Глеб рассказал ему все: и про исчезновение денег, и про разборку в его бригаде, и про визит к Рыжему, и про встречу в ночном клубе с друзьями Паши.

Когда Глеб заканчивал рассказ, он, сделав паузу, сказал самое главное для него:

– И вообще, Павел Васильевич, у меня осталось всего три дня на все.

Цируль помолчал, раздумывая.

– Да, парень, не повезло тебе, – медленно произнес он. – Нам вместе не повезло. Меня приняли на старости лет и вот что сделали, – он стал показывать свои синяки. – У тебя бабки пропали. А ты при чем? Твои крысята, – намекнул он на бригаду Глеба, – совсем оборзели! Ты-то не при делах тут никак!

– Я не при делах, но с меня спрос, – сказал Глеб.

– Ты с ними потом разберись, и очень серьезно, – сказал Паша. – А я ничем не могу тебе помочь. Я же не знаю, кто вывозил. Связи не имею.