Крик филина

"

"Судя по количеству лежанок и тому, сколько человек здесь могло одновременно разместиться, Орлов пришел к неутешительному выводу: активных членов банды могло быть тридцать – тридцать пять человек, не считая мелких банд, разбросанных по области и, несомненно, подчинявшихся одному главарю. Чтобы держать в подчинении такую разномастную свору отпетых негодяев, надо быть хитрым, изворотливым и одновременно очень жестоким уркаганом.

– Капитоныч, – распорядился Орлов, – сфотографируй эту достопримечательность со всех сторон. Потом к делу приобщим.

Солидный и нерасторопный с виду Капитоныч проявил необычные чудеса сноровки: он не только сделал несколько снимков в довольно сложных световых условиях, самостоятельно проникнув в бандитское логово, но и сам выбрался на высокий крутой берег, благосклонно приняв лишь незначительную долю помощи от военных. Вот что значит старые закаленные временем кадры!

– Орлов! – окликнул Клима Ханин, когда тот, выбивая носками сапог неглубокие ямки в пологом грунте, осторожно поднимался наверх. – Ты как хочешь, а мне не по нраву, если эти отморозки снова оборудуют здесь свою блат-хату! Взорву я это логово к чертовой матери!

– И правильно сделаешь! – охотно отозвался, не оборачиваясь, Орлов, выискивая глазами, за что бы зацепиться в очередной раз. – Отставь им память о нас! Они нам филина, а мы им гранату!

Ханин достал из подсумка гранату, грозно отсвечивающую в колеблющем полусвете зелеными рубчатыми боками, размахнулся и прицельным броском закинул ее точно в створ распахнутой двери. Мощный грохот глухим эхом качнул лесную тишину. От взрыва внутри пещеры обвалился потолок, сложенный из деревянных плашек; дверь, державшаяся на одной петле, оторвалась и улетела в воду. Из самого нутра логова наружу вырвался язык пламени, черный мазутный дым повалил к небу, извиваясь и путаясь в кронах деревьев.

– Подарочек, – ощерился Ханин, сильно довольный произведенным эффектом, – от свечи огарочек!

Обратно к машинам шли не особенно торопясь, с опущенными головами, сосредоточенно глядя себе под ноги, как будто возвращались с поминок. Время от времени Орлов, разочарованный неудачной операцией, бросал кому-то несколько слов и вновь уходил в свои мысли.

Ханин, шагая рядом, незаметно поглядывал на него, изредка ободряюще говорил:

– Ничего, Орлов, наше дело правое, победа будет за нами. Брось кручиниться, все равно мы их поймаем! Сколько веревочке ни виться, а конец будет!

Наконец солдаты погрузились на полуторки. Орлов за руку попрощался с Ханиным, растягивая ссохшиеся губы в страдательной улыбке, и, с неохотой ворочая языком, сказал:

– Ты, капитан, поезжай со своими людьми в Тамбов, а я со своими ребятами загляну в Инжавино, проведаю местного участкового.