Крик болотной птицы

 — Значит, говоришь, мы не сбились с пути?

— Вроде нет… — ответил Воробей.

— Астаповичи — это то, что нам и нужно, — сказал Лысухин. — Где Астаповичи — там и враг. Я правильно мыслю?

— Да-да… — ответил Воробей.

Лысухин искоса глянул на него, усмехнулся, но не сказал ничего.

— Подъем! — скомандовал Стариков. — Вперед!

Дальше шли молча. Подходили к Астаповичам, а здесь надо было соблюдать повышенную осторожность. Астаповичи — город, а значит, место людное. Мало ли кто мог встретиться им на пути — свои ли, чужие. Скорее всего, именно чужие, потому что для разведчика — все чужие. Тем более — Стариков и Лысухин в данном случае были не просто разведчиками, у них была другая задача, гораздо сложнее и опаснее. Это была такая задача, которую, может быть, не выполнял еще ни один разведчик.

Стариков остановился, молча поднял руку и резко ее опустил. Это означало, что всем нужно также остановиться и залечь. Остановились и залегли. Впереди, сквозь просветы в кустах, виднелись строения: продолговатые приземистые то ли склады, то ли цеха, какие-то отдельно стоящие не то будки, не то домики, столбы с проводами на них, еще что-то смутное и неопределенное, чего невозможно было разглядеть в точности из-за дальности и мешавшего кустарника. Это была окраина большого населенного пункта — города Астаповичи.

У Старикова был с собой бинокль. Он приложил его к глазам, какое-то время водил биноклем вправо-влево, затем молча передал его Лысухину. Тот глянул в бинокль, хмыкнул, посмотрел на Старикова, поднял руку и энергично пошевелил пальцами. Это означало, что он заметил в бинокль людей. Стариков молча кивнул — он тоже их заметил. Лысухин, все так же ничего не говоря, притронулся пальцами к своему плечу. Это означало, что люди, увиденные в бинокль, с погонами. То есть — военные. То есть — фашисты или, может, полицаи. Никаких других военных сейчас в Астаповичах быть не могло. Стариков опять кивнул — он был согласен с Лысухиным. Капитан сделал еще один жест — вытянул руку вперед и пошевелил ею таким образом, будто это была не рука, а змея, ползущая меж кустов. Это означало, что Лысухин предлагает подобраться к вражеским солдатам или, может, полицаям как можно ближе. Причем по-пластунски, так, чтобы враг ничего не заметил. Стариков опять кивнул.

— Ползем! — шепотом сказал Лысухин, обращаясь к Воробью. — На пузе, не поднимая кверху ни головы, ни задницы. Как змея. Чтоб ни одна травинка не шелохнулась. Понятно тебе?

Воробей молча кивнул и взглянул на Лысухина. Лысухин заметил — взгляд у Воробья был испуганный и затравленный. Воробей явно что-то чувствовал — что-то для себя неприятное, опасное, может быть, даже погибельное. «Будто зверь…» — мимоходом подумал Лысухин, глядя на Воробья.