Крик болотной птицы

А избавиться от него — так ведь он за руку не пойман. О чем, опять же, я вам сообщал. Вот и маемся с этим чужим человеком…

Разговор прекратился сам собой. Уже изрядно стемнело, работы в лагере почти прекратились: в темноте — много ли наделаешь? Тут и там вспыхивали костры — готовился ужин. Это были не открытые костры, которые видно издалека, а — потайные, в ямах и прочих укрытиях. Опасно в партизанском лесу зажигать открытые костры.

— Ты вот что, командир, — сказал наконец Лысухин. — Насколько я понимаю, не мешало бы сходить в разведку. Определиться, что к чему, нащупать ходы-выходы… Место-то — новое, неизведанное. Сидим здесь, как в мешке. Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнул Федос. — С рассветом отправлю разведгруппу…

— Две разведгруппы, — сказал Стариков.

— Что? — не понял Федос.

— Говорю — две группы, — повторил Стариков. — В первую группу можешь включать, кого хочешь. А вот во вторую группу — включи нас двоих и еще — Воробья.

— Долго объяснять наш замысел, — сказал Лысухин, почувствовав удивление Федоса. — А просто — пора нам…

— Это я понимаю, — осторожно заметил Федос. — Но как же Воробей? Он-то вам для чего?"

"— Говорю же — долго объяснять, — терпеливо повторил Лысухин. — Да и не надобны тебе такие знания… А просто — будь готов к тому, что мы с той разведки не вернемся. Только и того. А своим партизанам что-нибудь приврешь. Скажешь, что, наверное, мы пали в неравном бою. Обычное дело…

— А Воробей? — спросил Федос.

— Не вернется и Воробей, — сказал Стариков.

— Но… — недоуменно проговорил командир отряда.

— Гад он, этот твой Воробей! — поморщился Лысухин. — Могу сказать определенно — фашистский агент. Вот как все это время он вертится вокруг нас! Никто — не вертится, а он — просто-таки не отходит! С чего бы вдруг? А с того, что хочет разузнать о нас побольше. Спрашивается — для чего? Ради своего любопытства? Это отчего же он такой любопытный, а? Никто, понимаешь ли, не любопытствует, только он один… Вот тут-то и кроется разгадка. Старается, воробышек! Но — перестарался… — Лысухин помолчал и продолжил: — Так что не терзай душу, командир! Избавим мы тебя от этого подарка!

— Ну, коль оно так… — Казалось, Федос все еще не мог прийти к какому-то окончательному решению.

— Так, командир! — приободрил его Лысухин. — Вам этот Воробей — лютая вражина, а нам — пригодится. Так сказать, сослужит последнюю службу, сам того не желая. На благо Родины, хотя и нет у него никакой Родины!

* * *О том, что Воробей должен идти в разведку с Лысухиным и Стариковым, ему сообщили ранним утром буквально за полчаса до того, как отправиться в путь. В этом таился определенный расчет — нельзя было сообщать ему ничего такого до самого последнего срока.