Крик болотной птицы

 — Как-то не по-шпионски, что ли… Что ж он так откровенно? Просто-таки не таясь… Ведь так и засветиться недолго…

— Непуганый потому что, — предположил Стариков. — И не знает, что находится под подозрением. Оттого и прет напропалую.

— Или, может, просто дурак, — в свою очередь, предположил Лысухин.

В ответ Стариков лишь шевельнулся в темноте.

— Надо бы еще раз поговорить с командиром насчет этого Воробья, — предложил Лысухин. — Разузнать, кто он, что он, как появился в отряде, давно ли воюет… Ну и все такое прочее. Выяснить, насколько это возможно, что он за личность.

— Завтра и поговорим, — сказал Стариков. — А пока будем устраиваться на ночлег. Федос расстарался и выделил нам отдельный шалаш. Сказал, что соорудили специально для нас.

— Ну да? — весело удивился Лысухин. — Это же просто замечательно! Шалаш — это просто-таки царские апартаменты применительно к партизанским условиям!

Глава 7

Но долго спать им не пришлось. Едва только занялся рассвет, как откуда-то послышался надсадный вой и где-то невдалеке раздался взрыв. А за ним — другой, третий, четвертый…

— Что такое? — первым вскочил на ноги Лысухин. — А, дьявол… Немецкие минометы! Отличаю я голос любимой средь десятка других голосов…

И Лысухин со Стариковым выбрались из шалаша. Не выскочили наобум и очертя голову, а выбрались со всеми предосторожностями, почти по-пластунски, как и подобает бывалым фронтовикам. Весь отряд был уже на ногах. Большинство, пригибаясь и оглядываясь, уходили в сторону болот. Некоторые вели на поводу лошадей, запряженных в обычные крестьянские телеги — оказывается, в отряде были и лошади. Небольшая группа вооруженных людей, перебегая от дерева к дереву, устремилась в ту сторону, откуда раздавался вой минометов и сухо трещали редкие винтовочные выстрелы.

— Прикрытие! — догадался Лысухин. — Будут держать оборону, пока все прочие не укроются в болотах! Эхма!

И ни секунды не медля, Лысухин с автоматом наперевес устремился вслед за бойцами группы прикрытия.

— Куда? — заорал Стариков, и Лысухин от неожиданности остановился: он никогда еще не слышал, как Стариков кричит.

— Туда, — указал Лысухин. — Помогать… Куда же еще?

— Назад! — жестко произнес Стариков.

— Это почему же? — прищурился Лысухин, и в этом своем прищуре стал похож на какого-то стремительного, готового к смертельному прыжку невиданного зверя. — Что же, нам вслед за всеми бежать на болота?

— Да! — отрывисто произнес Стариков. — На болота!

— Это почему же? — повторил Лысухин.

— Чтобы нас не убили, — уже спокойнее сказал Стариков. — Вот почему. Нельзя нам сейчас погибать. Сам понимаешь.

— А… — пытался что-то возразить Лысухин, но не возразил.