Крик болотной птицы

— Что ж, — поразмыслив, сказал Федос. — Можно, конечно, и так… Отчего бы не попробовать?

— Ты, главное, нам скажи, кто он, этот сомнительный человек, — сказал Лысухин, обращаясь к Федосу. — Чтобы мы случаем не перепутали его с кем-нибудь другим. С каким-нибудь, понимаешь ли, безобидным любопытствующим субъектом."

"— Есть тут у нас такой, — нехотя произнес Федос. — Воробей у него прозвище.

— Ты глянь, что делается! — присвистнул Лысухин. — Воробей! Ох, неладно что-то в нашем птичьем царстве! Ну, Воробей так Воробей. Поглядим, что это за птаха. Я правильно мыслю? — Лысухин опять глянул на Старикова.

Стариков на это ничего не ответил, лишь кивнул.

— Да, вот что еще… — Командир отряда почесал затылок. — Условия у нас — стесненные, сами понимаете… Так что никакого отдельного помещения мы вам выделить не можем.

— А и не надо, — ответил Стариков. — Будем жить, как и все остальные. Лучше, если мы будем на виду, чтобы и партизаны о нас знали, и немцы. Через того же Воробья, или еще через кого-нибудь…

— А немцам-то для чего о вас знать? — не понял командир отряда.

— Так надо, — не вдаваясь в разъяснения, ответил Стариков. — Так что Воробья пока не трогайте. Если этот Воробей — и вправду фашистский шпион, то немцы именно от него и получат о нас сведения.

— Надо так надо, — пожал плечами Федос.

— Вот и отлично, — подвел итоги разговора Стариков.

Быть на виду с таким расчетом, чтобы о Старикове и Лысухине прослышали немцы — было частью разработанной операции. Нужно было, чтобы фашисты заинтересовались Стариковым и Лысухиным, обратили на них внимание как на ценных специалистов и, соответственно, как на опасных врагов. Тогда-то и отношение у фашистов к ним будет особое, когда оба смершевца приступят к следующей части задуманной операции, то есть попадут к фашистам в плен. Вот потому-то и ценен был для Старикова и Лысухина этот самый Воробей — конечно, если он и вправду был фашистским осведомителем. А не он — так кто-то другой. Хотя, конечно, лучше, если бы немецким агентом был именно Воробей. Потому что иначе пришлось бы тратить время и силы, чтобы обнаружить или хотя бы заподозрить другого человека и разыграть уже с ним, а не с Воробьем тот же самый спектакль. А попробуй-ка вот так запросто, с наскоку, вычислить такого человека! Поэтому Старикову и Лысухину очень хотелось, чтобы фашистским агентом оказался именно Воробей. Если агентом окажется именно он, то это, можно сказать, настоящий подарок судьбы. Что ж, поглядим…

* * *Нельзя сказать, что Лысухин был непревзойденным мастером взрывного дела. Все-таки он был разведчиком, а не диверсантом-взрывником, а это далеко не одно и то же.