Крик болотной птицы

— Ну, тогда всё в порядке! — Лысухин улыбнулся озорной улыбкой. — Уж в чем в чем, а в плане агитации мне просто-таки нет равных! Помню, до войны наша боевая часть шефствовала над одним колхозом. И трудилась в том колхозе одна передовая трактористка… Уж как я ее агитировал — куда там карателям и диверсантам! И, представьте себе, сагитировал.

— Товарищ Лысухин, — сдерживая улыбку, сказал Корчагин. — Дело, о котором мы сейчас говорим, серьезное. Поэтому хотелось бы, чтобы и мы все так же были серьезными.

— А я сейчас такой серьезный, что дальше некуда, — ответил Лысухин. — Это просто у меня такое представление о серьезности. Так, значит, я ее выражаю, свою серьезность.

— Как долго мы должны быть в том лагере? — спросил Стариков. — И каким способом мы сможем из него выбраться?

— В идеале — до той поры, пока Красная Армия не освободит Белоруссию. Хотя, конечно, сейчас никто из нас не знает, когда произойдет этот долгожданный момент. Ну а по сути — как получится. Сами понимаете: чем дольше вы будете оставаться в лагере, тем больше людей будет спасено. И наших пленных, и гражданских.

— Что касается того, как вам, в случае чего, покинуть лагерь, — продолжил мужчина в маскировочной одежде. — Скажу честно — не знаю. Всего предвидеть невозможно. Никто сейчас не может сказать, как там у вас все сложится. А потому — все оставляем на ваше усмотрение. Иными словами, действуйте в зависимости от обстоятельств.

— Понятно, — обронил Стариков.

— Все это очень похоже на смертельный риск. — Лысухин опять улыбнулся, и его улыбка была все такой же беспечной и по-детски искренней, будто он говорил сейчас не о собственной смерти, а совсем о другом — например, все о той же мифической передовой трактористке из подшефного колхоза. — Что-то вроде того, как кинуться под вражеский танк с гранатой. Доводилось мне однажды видеть. Очень, знаете ли, впечатлительно…

— Это приказ! — жестким тоном произнес полковник Корчагин.

— Понятно, что не любовное предложение, — дурашливым тоном ответил Лысухин. — Разрешите приступить к выполнению?"

"Ни Корчагин, ни мужчина в маскировочной одежде ничего не ответили. Оба они прекрасно понимали, что сейчас творится в душах и Старикова, и Лысухина. В самом деле — им предстояло отправиться на задание, вернуться с которого живым было почти немыслимо. Это действительно было примерно то же самое, что броситься под вражеский танк с гранатой. Или сунуть голову в пасть какого-нибудь немыслимого, кровожадного дракона. Но на то и война. Да-да, она и есть тот самый немыслимый, кровожадный дракон.

— Через два дня вы должны быть готовы, — сказал полковник Корчагин. — На самолете вас доставят в партизанский отряд. Доберетесь — тотчас же сообщите об этом по рации. Ваш позывной — «иволга».