Крик болотной птицы

Но похоже, он этого делать не собирался. Более того, мужчина одобрительно отнесся к такому выпаду Лысухина. Он переглянулся с полковником Корчагиным, затем щелкнул пальцами и впервые за все время разговора рассмеялся.

— Капитан Лысухин во всей своей красе! — сказал мужчина, обращаясь к полковнику Корчагину. — Что ж, и хорошо. Значит, мы не ошиблись в выборе.

Перестав смеяться, мужчина посмотрел на Лысухина и сказал:

— Если бы вы после таких моих слов повели себя как-то иначе, то на этом наш разговор и закончился бы. Вы нам нужны такой, какой вы есть. Даже не так: такой, какой вы есть, вы нужны Родине. Вот так в данный момент стоит вопрос…

Эти слова оказались для Лысухина настолько неожиданными, что он не нашелся даже, что сказать на них в ответ. Он лишь криво усмехнулся. Неожиданными такие слова оказались и для Старикова, и он долгим и внимательным взглядом посмотрел вначале на мужчину в маскировочной одежде, а затем на полковника Корчагина.

— Теперь будем говорить серьезно и обстоятельно, — сказал мужчина в маскировочной одежде. — Вы, конечно, понимаете, что мы не предлагаем вам сдаться в плен ради самого, так сказать, плена. Повторяю: ваша сдача в плен — это часть разработанного нами плана. Часть разработанной нами операции, точнее говоря. То есть это та же война, но в других условиях. И условия эти куда как сложнее и опаснее, чем, скажем, война на передовой. Там вы должны будете действовать в одиночку, без чьей-либо поддержки, без товарищеского плеча и в непосредственном соприкосновении с врагом. Рискуя при этом быть разоблаченным в любую минуту. Да-да, товарищи офицеры, это — тоже война. Воевать, как вы понимаете, можно по-разному. Мы Смерш, и у нас свои правила ведения войны. Привыкайте… Вы что-то хотите сказать, товарищ майор? — Мужчина взглянул на Старикова.

— Так точно, — ответил Стариков. — Я хочу знать подробности.

— Да и я — тоже, — поддержал Старикова Лысухин.

— Для того, собственно, мы сюда и прибыли, — кивнул мужчина. — Что ж… Будем говорить о подробностях. И разговор наш будет, я так полагаю, долгим.

— Надеюсь, он все же закончится раньше, чем мы победим фашистов? — не удержавшись, съехидничал Лысухин. — Хотелось бы, знаете ли, поучаствовать в нашей победе не одними лишь разговорами, но и действиями.

— Поучаствуете, — с самым серьезным видом пообещал мужчина. — Итак, разговор наш будет долгим. Во-первых, потому, что операция, которую мы разработали, в своем роде уникальна. Скажу прямо: у нас пока еще нет практического опыта проведения таких операций.

— Это хорошо, — хмыкнул Лысухин. — Смерть как не люблю шагать по расчерченным квадратикам. И всяких правил тоже терпеть не могу — с самого детства. Люблю веселую выдумку — так, чтобы никаких инструкций.