Кричи громче

Ничего лучше в жизни не слышал.

Пусть я не самый чуткий и ласковый чувак, часто срываюсь на пошлости и грубость, но когда ее касаюсь, любой частью своего тела, то действительно люблю ее. Так, как умею. Насколько только возможно. Со всей эмоциональной и физической отдачей.

То, что Маруся ошибочно считает простой терапией, способной удержать ее мозги в первоначально здоровом состоянии, для меня становится ошеломляюще весомее. С каждой нашей близостью больше и больше.

Заканчиваю ее раздевать значительно осторожнее. Свою же одежду едва на ошметки не разрываю. Мне хочется действовать быстро, потому что, когда я медлю, много думаю. А это мешает. К кайфовым ощущениям примешивается какая-то странная тревожность. А я не хочу ее.

– Чего ты хочешь, Титоша? С чего начнем? – спрашиваю, потому как понимаю, что сейчас в самом деле нуждаюсь в руководстве.

Иначе все испоганю. Причиню боль или обижу своей грубостью.

Лучше нам притормозить… Лучше.

– Не знаю… – и целует меня.

Отвечаю и машинально тянусь к ее сиськам руками. Едва добравшись до основания, торможу, испытывая несвойственную самому себе нерешительность.

– Да, Ярик… Трогай меня…

Накрываю и сжимаю. Перекатываю между пальцами твердые соски и пытаюсь представить, как это выглядит. Маруся стонет и обхватывает меня ногами. Чувствую, что трется разгоряченной киской об низ моего живота, и сам не сдерживаю стон. На самом деле этот звук громче и отрывистее.

В кровь резким впрыском какую-то горячую и пьянящую хрень выбрасывает. Все тело наливается этой томительной ломотой и тяжелеет. Сердце подскакивает, разрастается и, принимая непонятную форму, с губительной силой долбит где-то в районе горла. Сознание заволакивает. Зрение, которое мне вроде как и не нужно в темноте, плывет разноцветными кругами. Голова, как закрученный футбольный мяч, будто физически, но в реальности, очевидно, все же фигурально, несется в неизведанные дали.

Всеми силами сдерживаюсь, чтобы не сместиться и не толкнуться ей между ног членом.

Склоняюсь и обхватываю губами правый сосок. Машку словно током бьет, но в каком-то замедленном темпе. Гортанно стонет и выгибается, трясется, дергается. Тянет меня за волосы. А потом дышит: громко и часто. Дышит, дышит, дышит… Будто это единственное, на что она в это мгновение способна.

Надеюсь, еще не кончает. Хотя, пусть кончает. Все равно буду ее трахать.

Оторвавшись от влажного и истерзанного соска, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы хоть как-то вернуть самообладание и настроиться на кропотливую работу. Трахать Марусю – важнейший процесс. Второй раз важнее, чем первый. Я должен сделать все правильно.

– Почему ты остановился, Ярик? – ее пальчики бегут по моим плечам и очерчивают контуры бицепсов.