Кричи громче

– Еще вопросы, святоша?

– Зачем он это делает? – спрашивает, словно на уроке психологии задачу какую-то решаем.

– Этого я не знаю, – выцеживаю, сдерживая новый приток злости.

– А если это не Ридер?

Закусывая губы, медленно втягиваю носом воздух.

– Маловероятно.

Улавливаю такой же планомерный вдох со стороны Маруси, прежде чем говорить снова начинает.

– Я никогда никого кроме тебя не хотела целовать. Никого не хотела касаться. Быть только с тобой хотела. Только для тебя, – высекает каждое слово.

У меня от этого послания все внутри сбивается. Черт знает, какими плитами одно на другое находит и трясет. С такой силой, что внешне скрыть трудно. Ее руки на моей груди, чувствует.

Только зачем говорит это сейчас? Зачем?

Мы же не прощаемся.

Что за хрень?

И почему она так спокойна?

– Ты и есть только для меня, святоша. Только моя.

– Не отдашь меня? – наконец, в сиплом шепоте прорываются эмоции. И от них еще крепче душу сворачивает. Все возможные эмоциональные катаклизмы за раз случаются. Резкий перелом – сухой, горячий и болезненный. Не знал, что такое в принципе физически возможно в теле одного человека. – Не отдашь?

Вопрос несет вероломную глубину. Так как стоит понимать: мы не знаем, что ему нужно.

– Никогда.

– Хорошо, – произносит с возвращающимся хладнокровием. – Тогда… Скажи ты.

– Мы справимся.

– Да.

Наш шепот заглушает взрыв музыки. Даже я, бл*дь, в курсе, что это «Времена года[10]», только в какой-то долбаной современной рок-обработке. Разрывает пространство с такой громкостью, от которой рефлекторно хочется закрыть уши ладонями.

Но мы с Титовой терпим. Тупо, мать вашу, терпим.

Ее руки не отрываются от меня, и я не двигаюсь.

– Что теперь будем делать? – вопрошает Манюня, как только с резким обрывом прерывается последняя нота.

– Нам нужно поесть и согреться.

– Да.

Двигаемся в кухню, совершенно очевидно, что обоюдно гадая, как собираемся впихнуть в себя хоть что-то.

– Чтобы получилось, нужно отключить мозги. Просто положи в рот и прожуй, – раздаю советы, когда у самого все по-прежнему тряской идет.

– Хорошо.

Съедаем немного в действительности. Самый минимум, чтобы восполнить физические силы. Не приходит аппетит во время трапезы, как ни надеемся. Каждый звук, каждый шорох баламутит слабо оседающую тревожность. Постоянно находиться в напряжении чревато, но эти всплески настолько разгоняют сердце, что невольно сравниваешь риски. Что вероятнее: сдохнуть от нервного передоза или от банального приступа?

– В «кинозал»? Или в спальню?"

"Машка с ответом не спешит. И с выбором удивляет. Предложил без каких-либо рассудительных помыслов то и другое. Однако был уверен, что выберет спальню. Ибо в «кинозале» делать нам больше нечего. Но она тянет меня именно туда.