Кричи громче

Несмотря на рвущее мозги и тело заточение, получали от физического контакта настоящий кайф. Так и рассчитывали продержаться до финала.

И что мы, черт возьми, имеем сейчас?

Второй день нет электричества. Оно как вырубилось вчера в районе трех часов, так больше и не включалось. Учитывая четко отлаженную систему, по которой изо дня в день пахал генератор, догадка возникает препоганая: что-то полетело.

Мы отрезаны от электропитания.

Это влечет за собой еще ряд проблем: горячей воды нет, какую-никакую еду не приготовить, и самое-самое хреновое – не работает вентиляция. Не знаю, что она тянет без двигателя, но подозреваю, что постепенно качество воздуха в помещениях под землей будет ухудшаться.

– Ярик, я замерзла, – прерывисто шепчет Машка, забиваясь еще ближе мне под бок.

Готов спорить, если бы была возможность, чтобы пережить этот чертов апокалипсис, под кожу мне влезла бы. Поворачиваюсь к ней. Обнимаю, как могу крепко. Она всем телом и даже лицом в меня впечатывается. Словно выброшенный на мороз котенок, требовательно вбирает тепло.

– Лучше?

– Не знаю… – дрожит то ли просто от холода, то ли, ко всему, еще и от нервов. – Почему… Почему температура так сильно упала? Еще и середины октября нет.

– Эта коробка зарыта под землей, Маруся, – стараюсь говорить без эмоций, ровным тоном. Неважно, что в какой-то момент голос кажется неестественным. – Электропитание поддерживало необходимые показатели. Сейчас его нет, ничего не работает.

На самом деле эта информация, словно выстрелы.

Ничего не работает…

Как тут не паниковать? Имея даже элементарные теоретические знания, понимаю, что без вентиляции и нормального обогрева долго нам здесь не протянуть.

– Сколько времени прошло? Еще ведь не начался двадцать пятый день?

Вздыхаю шумно и тягостно, но принимаю решение не врать.

– Начался, Маруся.

– То есть сейчас ночь?

Раньше мы каждое утро, после запуска генератора, первым делом выставляли время на электронных часах. Сейчас ориентироваться можно лишь по Машкиному мобильному. Вот только он давно без подзарядки. Батарея быстро садится.

– Нет, уже утро. Половина десятого, – озвучиваю примерное время, чтобы лишний раз не включать телефон."

"Титова всем телом напрягается, а потом, будто выходя из оцепенения, громко и надорванно вздыхает.

– Почему же питание не включается, Яр? Это какой-то сбой?

– Не знаю, – сглатываю рефлекторно, практически всухую. – Возможно, закончилось топливо.

– Это очень плохо?

Сама ведь лучше меня способна просчитать все последствия. Спрашивает, не позволяя себе думать. Уповает на утешение. И я ее, безусловно, прекрасно понимаю.

– И да, и нет, – приближаю к реальности, но надежду потерять не даю.