Крестовский треугольник

Он всегда старался уберечь их от этой ненужной и такой болезненной правды. Но теперь скрываемая столько лет истина приобретала безобразные уродливые черты. И от этого становилось нестерпимо больно.

Его мама, любимая добрая мама не сможет пережить такого позора. Если она узнает, что сына обвиняют в совращении мальчика, то для нее это станет двойным ударом. От этих мыслей защемило в груди. Рома! Тот, кого он любил больше жизни, предал. Не поверил. Не выслушал. Отправил его за решетку, толком ни в чем не разобравшись, по первому импульсу, шальной мысли, пришедшей в голову. Как он вообще мог подумать, что Андрей способен на такое?! Он верил Роману, считая его надежным другом и опорой, самым близким, самым дорогим, самым родным. И в один миг тот отказался от него, отвернулся. Предал! Ведь Рома знает, что сделают с Андреем в тюрьме. За что?

Было холодно и страшно. Что ждет впереди? Об этом Андрей боялся подумать. Завтрашний день пугал своими мрачными перспективами. Страх пробирался под кожу, будто ледяными костлявыми пальцами погружаясь в теплую, наполненную кровью плоть, сжимал внутренности, втягивая их в один плотный пульсирующий в области солнечного сплетения сгусток.

От тяжелых мыслей отвлек хриплый голос:

— Курить охота! Братва, дайте закурить!

На просьбу бомжары кто-то презрительно хмыкнул.

— Эй, ты! — Андрей увидел сморщенное лицо, свисавшее сверху. — Курить есть?

Андрей достал из кармана пачку и протянул ее мужику. Тот ловким обезьяньим движением ухватил ценную добычу и, с хрипом расползаясь в уродливой улыбке, скрылся из вида. Лезть в драку и отбирать сигареты Андрей не стал. Тюремные порядки были ему чужды.

***

Наутро Андрей проснулся от скрежещущих металлических звуков. Дверь в камеру распахнулась.

— Вересов, на выход, — в проеме стояла грузная фигура человека в сером камуфляже.

Не до конца отойдя ото сна, Андрей вскочил на ноги и направился к выходу.

— Лицом к стене! Руки за спину! — небрежный властный голос эхом отдавался от унылых тюремных стен. Загремели ключи. — Вперед!

Дежурный подтолкнул Андрея в нужном направлении. Они шли по извилистому коридору, залитому болезненно-желтым электрическим светом.

Атмосфера учреждения давила. Вдоль отсыревшей, с ржавыми потеками стены ошметками свисала потрескавшаяся и облупившаяся побелка. Одинаковые металлические двери выкрашены в уродливый серый. Откуда-то из глубины доносились глухие звуки, вибрирующие низкими частотами. Запах сырости, табака и нечистот сливался в едкий смрад, забивался в нос, впитываясь в кожу и волосы.

Каждый раз, остановившись у решетки, конвоир, побрякивая ключами, отпирал и запирал очередную дверь, повторяя грубым тоном две заученных фразы.