Крестовский треугольник

Лишь в их обществе он мог хоть немного забыться и не чувствовать себя законченным социопатом. А теперь они уезжают.

Перечитывая длиннющий список, Катя отмечала купленное и что еще оставалось купить. На какой-то момент она оторвала взгляд от бумажки и посмотрела на Андрея. Ее сердце сжалось. Андрей весь поник, его глаза с тоской смотрели на то, как Санька укладывает в чемодан учебники. Понурую фигуру парня словно пронизывало насквозь чувство безысходного тотального одиночества. Он выглядел будто брошенный на произвол судьбы ребенок — жалкий, осиротелый. Катерине стало не по себе. Что твориться в этом доме? Почему Рома так к нему относится, будто Андрей — пустое место? Катя уговаривала себя не лезть в это дело. Ведь Рома и Андрей взрослые люди и сами могут во всем разобраться. Но какое-то бабье стремление помочь всем страждущим ныло внутри, не давая спокойно смотреть на то, как на ее глазах парень страдает.

***

На сей раз Роман вернулся домой раньше обычного. Переговорив с Никитиным, он забрал Санькины документы из школы и принял решение не возвращаться на работу, а поехать сразу домой. Тем более, что Катя с Санькой скоро уедут, и когда он в следующий раз увидит сына, еще не известно."

"Увидев на пороге Романа, Андрей оживился. Но мужчина, словно не замечая его, уселся за стол и стал рассказывать Кате о разговоре с директором. Их беседа плавно перетекла на насущные проблемы, связанные с перелетом и финансовым расходами на Саньку. Об Андрее даже никто и не вспомнил. Тот молча сидел, поглядывая то на Катю, то на Романа, то на суетившегося вокруг них довольного Саньку, и чувствовал себя лишним в этом теплом семейном кругу. Что он сделал не так? Почему эти люди не хотят принимать его? Чувствовать свое одиночество среди близких было невыносимо. Андрей встал из-за стола и ушел в спальню. Катя проводила парня долгим взглядом, а затем повернулась к Роману.

— Крестовский, что происходит?

— Не пойму о чем ты, Кать?

— Ты лицо Андрея видел?

— А что?

— Ты что с ним делаешь? Он и так никакой после всех передряг, так в последнее время вообще в тень превратился. В глаза не смотри. Слышу только, как сидит у себя в комнате и тихонько рыдает.

— Не лезь в это, Катя! – отрезал Роман.

— Как это не лезь? Ты его до самоубийства довести хочешь? Домой приходишь поздно, с ним совсем не разговариваешь! Ты что творишь-то?

— Не понять тебе. Ты же не мужчина.

— Отчего же не понять? Чай, не глупее тебя. Ты уж постарайся, объясни.

— Не могу я, понимаешь? – Роман зашептал, боясь, что любовник его услышит.

— Что не можешь?

— Спать я с ним не могу больше.

— Это ты чего — обратно переметнуться решил? Под традиционные знамена?

— Не собираюсь я никуда метаться. Меня все устраивает, только вот, может, уже не с ним.