Крестовский душегуб

– Знаешь, начальник, почему меня зовут Кольщиком?

– Потому, что татуировки на зоне колол?

– Правильно мыслишь, начальник! Колол, и ещё как колол! А ведь тот, кто по телу работать могёт, он ведь прежде всего хорошим художником быть должон. Так-то! Ты меня, начальник, в камеру отправь, пусть мне жратвы нормальной дадут, ну… и покурить, конечно! А ещё пусть лист да карандаш притаранят. Только не тот, что ты давеча сломал, – Лёнька добродушно оскалился, – а другой. Сделаешь, как я сказал, я тебе враз портрет Фишера намалюю, да ещё такой, что от фотокарточки не отличишь. Я в своём деле – спец!

Видя, как его начальник возбуждён, Зверев задал свой последний вопрос:

– А по поводу того, зачем Фишер в город вернулся, можешь хоть что-нибудь сказать?

Комельков покачал головой, снова закусил губу и вдруг, прищурившись, пристально посмотрел Звереву в глаза:

– Есть у меня одна мысль насчёт того, зачем эта гнида сюда явилась, но я и без того вам уже много чего рассказал. Теперь ваш черёд. Когда я буду на все сто уверен, что вы мне сто шестьдесят пятую статью нарисуете, тогда и поделюсь мыслями, а пока… – пожимая плечами, Комельков развёл руки в стороны.

– Нет! Так дела не делаются… – начал было Зверев, но Корнев оборвал его на полуслове движением руки и сказал, обратившись к Лёньке:

– Сейчас же иди в камеру! Тебе принесут всё, что ты просил! Поешь и сразу же приступай к портрету, а я сейчас же свяжусь со следователем, который ведёт твоё дело. Даю тебе слово, что всё улажу. Сколько тебе нужно времени на то, чтобы сделать рисунок?

– За час управлюсь!

– Конвой! – рявкнул Корнев. – Уведите заключённого!"

"– Только про курево не забудьте, гражданин начальник! – крикнул Лёнька напоследок.

Когда его вывели, Зверев хмуро посмотрел на друга.

* * *

Прошло чуть меньше часа, они ждали. Корнев заварил чаю, а Зверев, примостившись на диванчике, немного задремал. Когда без стука в кабинет ворвался худенький лейтенант – дежурный по Управлению, Зверев подскочил.

– Товарищ подполковник, у нас чэпэ! – заорал дежурный с порога.

В левой руке у лейтенанта была фуражка, правой он держал револьвер.

– С ума сошёл? Ты к кому с оружием вломился? Совсем, что ли, офонарел?

Лейтенант опешил, быстро сунул револьвер в кобуру, нацепил фуражку и отчеканил:

– Товарищ подполковник, разрешите доложить, у нас нападение на конвойного!

Корнев поднялся, застегнул китель.

– Докладывай, что стряслось… на кого напали?

Лейтенант бросил взгляд на Зверева, словно бы и у него спрашивая разрешения.

– Напали на младшего сержанта Лычкина! Того самого, который конвоировал Комелькова! Ну того, которого по вашему приказу из тюрьмы сегодня доставили.

В проёме двери показалась голова Леночки Спицыной и тут же исчезла.