Крестовский душегуб

Кресты!

На этот раз они приехали довольно быстро, прижавшись к стене вагона, чтобы хоть как-то отвлечься, и не потерять сознание, она пела про себя, все время тёрло до красноты истыканные иглами руки, голова кружилась, её то и дело подташнивало. Когда поезд остановился и дал протяжный гудок, солдат в серых кителях и касках, сменили люди в чёрной униформе с зелеными воротниками и обшлагами рукавов. Вновь прибывших принял под охрану эстонский батальон охраны. Эти, в отличие от надменных, но в большинстве своем улыбчивых немцев, скорее походили на мраморные статуи. Крепкие, рослые, голубоглазые. Получив приказ, они тут же принялись за дело. Заключённых били ногами и тыкали в спины прикладами. Началась выгрузка живого груза из теплушек, вышли не все, в каждом вагоне после высадки остались умирающие и те кто был ещё жив, но уже не мог двигаться самостоятельно. Конвоиры в чёрном запрыгивали в вагоны и добивали умирающих штыками. Мертвецов цепляли крючьями и сваливали на подводы и увозили к лесу. Глядя на это зрелище, многие узники сгибались пополам захлёбываясь от рвотных масс. Таким доставалось больше чем прочим, их тыкали штыками, били прикладами по головам. До лагеря они шли пешком, по разбитой гусеницами танков дороге. Прошли не меньше десяти км по дороге, ещё с полсотни узников нашли свою смерть. Потом показался лагерь. Конвоиры стали подгонять пленников, солнце к этому времени уже начало опускаться. Наконец-то они вошли в огромные ворота, в этот момент полил дождь. Алевтина, от упавшими на ее тело прохлады, ощутила подъём. Сдаваться не нужно, нужно бороться, нужно жить. Охрана активизировалась, протяжный эстонская речь смешалась с грубой и резкой немецкой. Собаки захлёбывались от лая, началось сортировка пленных: старых, изможденных и ослабленных ставили к стене не Барака; тех, кто все ещё мог передвигаться бегом отводили в другую сторону. После этого их, наконец то, загнали в помещение."

"Впервые оказавшись в лагерном бараке Алевтина ещё острее почувствовала страшную вонь. Отхожие места были переполнены, так называемые шейзерай, заключённые ответственные за чистку нужников, не успевали выполнять свои обязанности. В каждом бараке вплотную друг к другу стояли трёхъярусные нары, сделанные из неоструганых досок, стены были не оштукатурены, от земляного пола разило гниль. В бараке, куда угодила Алевтина, жили не меньше пятисот человек. Ей досталось место на третьем ярусе. Слева от Алевтины устроилась костлявая девица с посеревшим лицом, перекошенным ртом. Эта, когда Алевтина улеглась на доски, тут же молча отвернулась, зато соседка справа оказалась куда более общительной.

- От гуль такая (откуда такая)?, - спросила женщина, - кали что, мяне Алесяй кличут (если что, меня Олеся зовут).