Крестоносец

И пропагандистская поддержка нужной подачи будет осуществлена без всякого сомнения. Он вообще не уверен, что уже сейчас в большинстве церквей на просторах Османской Империи не шли проповеди, рассказывающие о «великом чуде…»

Немного поразмыслив, Андрей решил тему игнорировать. А в качестве «ответки» постараться нанести по этим «великим комбинаторам» несколько болезненных ударов. Чужими руками. В надежде что им хватит ума понять откуда и за что им прилетело. И впредь так не поступать.

Понятное дело, что рано или поздно этот вопрос с «Палеологом» встанет ребром. Особенно в общении с монархами. Но к тому времени князь надеялся что-то придумать…

* * *– Как она посмела к нему явиться?! – рявкнул Селим, вскакивая.

– Она выполняла приказ Повелителя.

– Мой отец… – хотел было уже что-то едкое произнести шахзаде и наследник, но сдержался. Вон сколько внимательных глаз. Как пить дать – донесут.

– Да, ваш отец.

– И что он предложил этому мерзавцу?

– Насколько я знаю – сделку. Обменять Антиохию на Фракию.

– ЧТО?!

– И взять в жены дочь Михримах.

– Он ему предложил ЭТО?

– Да.

– Ты не путаешь?

– В жизни всякое случается, но мой добрый друг, что имеет определенное положение в Истанбуле, сообщил мне именно эти слова. А также шепнул, что персы должны передать Андреасу коней. И в скором времени он выступит на Антиохию.

– И как же он ее возьмет? У него же горстка воинов.

– Полагаю, там уже со всеми договорились.

– Измена… кругом измена… Но зачем это нужно моему отцу?

– Не могу знать, – развел руками его собеседник. – Полагаю, что он идет на такие жертвы, из опасений. Дурные языки болтают, будто Андреас воскресил древний легион ромеев и ведет его в бой. Через что непобедим.

Селим пребывал в бешенстве.

Но молчал.

Сдерживался.

И едва контролировал себя, так как его распирало от желания наговорить гадостей в адрес отца. У Андрея, по поступившим сведениям, имелось под рукой от трех до четырех тысяч воинов да несколько мелких пушек. И он не видел в нем никакой значимой угрозы.

Понятное дело – пошуметь мог. Но в его понимании даже у Баязида войск больше. А этот шут гороховый… просто удачлив. И беспринципен. Это ведь надо было догадаться начать освобождать рабов!"

"От нахлынувших на него мыслей и воспоминаний разоренного города наследник Сулеймана аж скрипнул зубами, сжимая кулаки до хруста. А вот его собеседник, что стоял перед ним склонив голову, с трудом сдерживал улыбку. Ему нравилось то, насколько славно он сумел заработать, услужив двум господам. При этом еще и не солгав, и не поступившись против чести. А еще больше его грели монеты, что лежали в его особняке. Вся эта история пахла дурно.